Драма 2024 года "Жизнь" немецкого режиссера и сценариста Маттиаса Гласнера ("Сострадание", "Свободная воля") онлайн смотрит на необратимые неудачи, болезни и смерти родителей и открыто говорит о нелюбви между близкими, не забывая использовать детей в качестве хрупкой соломинки, чтобы остаться внутри на первый взгляд бессмысленного бытия. Очевидно, что вдумчивому постановщику сначала пришлось многое пережить и научиться понимать о самом важном в жизни. Это позволяет воспринимать проект во многом как автобиографическое явление, где автора интересуют вопросы жизни и смерти в обычной и не самой счастливо семье Лунис, где престарелый отец Герд (Ханс-Уве Бауэр, "Работа без авторства") страдает от деменции и болезни Паркинсона. В разбитом на несколько глав эпическом фильме Гласнера интересует не только уход из жизни как таковой, но институт немецкой семьи как таковой, которая, в отличие от голливудского идеализма и высшей догмы, холодной осенью в Гамбурге представляется чем-то сродни случайному знакомству людей. Именно такая разношерстная компания из супруги героя Бауэра Лисси (Коринна Харфух, "Лара", сериал "Германия 89"), сына-дирижера Тома (Ларс Айдингер, сериалы "Весь невидимый нам свет", "Ирма Веп") и Эллен (Лилит Штангенберг, "Проклятие черного паука", "Кровопийцы"), сестры Тома, ассистентки из стоматологии и любительницы алкоголя, оказывается стянута каждым по родственным обстоятельствам одной судьбой.
В режиссерских размышлениях на семейные темы, которые смогли обойти многие другие фильмы в конкурсе Берлинале этого года, прослеживается очевидный запрос на поиск любви среди практичности, прагматизма и одиночества и прослеживается четкая мысль о том, что семья - это в первую очередь союз по расчету и кровь никоим образом не должна быть гуще, чем вода. Через призму внутреннего и внешнего обнажения души характеров Гласнер находит нужную интонацию в потоке бытописательских средних планов и говорит о матери, сыне и дочери в отдельных главах с точки зрения сумерек жизни для каждого из них. И если героиня Харфух выступает в роли также смертельно больной доброй души, которая слишком проста для глубоких переживаний и утонченных эмоций, то ее склонный к компромиссам сын Том - гораздо более чувствительная натура - прогибается под колоссальным чувством ответственности и за внутреннее состояние своего лучшего друга композитора Бернарда (Роберт Гвиздек, "3 дня с Роми Шнайдер"), и за бывшую подругу Лив (Анна Бедерке, "Гипосомния").
Постановщик предсказуемо ставит в оппозицию ежедневную суету, где есть семья Лунис, и вечное искусство, сочиненный героем Гвиздека симфонический опус "Смерть", который Том репетирует с молодежным оркестром на деньги спонсоров, и рвет ткань ленты как бесконечными терзаниями композитора, так и ничуть не уступающими по силе бытовой гиперреалистической тоски его друга вместе с родственниками. Поэтому "Жизнь" интересна в первую очередь своей лоскутностью семейных отношений, которые уже не могут пойти на лад, и почти идеально подгоняет компоненты межличностного существования, которые принципиально не сочетаются друг с другом, но внезапно собираются режиссером вместе внутри единого эпического нарратива.
В "Жизни" Гласнер выворачивает семейный порядок наизнанку, в ленте авторы начинают выводить на первый план ту самую энтропию повседневности и рассказывают о значении быстротечности реальности с точки зрения обычного человека всему происходящему в кадре, когда умирают иллюзии, разрушаются социальные догмы и из греховного чулана извлекается обновленный концепт суицида как такового. Для постановщика смерть чувств связана с затяжными личными прощаниями Тома с родителями, а вот примеры его дружеской любви к Лив и нынешнему продюсеру оркестра Ронье (Саския Розендаль, "Фабиан — полет в пропасть") могут говорить слезливой усталости от мира, в котором он живет и доходит до многочисленных печальных точек. Способность Гласнера показать в продолжение главных работ Михаэля Ханеке новую метаэмоциональность и вывести проект на территорию между тонкой меланхолией одних и непробиваемым цинизмом других дает ту самую тонкую грань, благодаря которой и возникает не бездна кинематографического саспенса и шока, а философское размышление о том, почему с некоторыми семьями по определению невозможно говорить о счастье.
Стоическое страдание персонажа Айдингера не имеет искупления. В квадратуре круга из смелости, нежности и комизма режиссер устанавливает в героях приоритеты, которые могут поначалу оскорбить, а после вообще показаться сумасшедшими, но именно для этого нужна определенная авторская смелость, чтобы игнорировать общие условности и ожидания семейной драмы и убедить в этом зрителей, когда из поначалу натуралистичных и гротескных сцен появляется каркас общей связности к сюжету фильма. Работа Гласнера способна поляризовать мнения и убеждать в интерпретации чрезвычайно сложных тем, где помимо неблагополучных семейных отношений Лисси рассматриваются еще стремление к самоубийству Бернарда и о классической музыке как об эталоне вечности для живущих. Рассказывая о приближении к смерти и том, почему большая часть из нас все-таки ужасна и несносна, постановщик заглядывает вглубь и стремится понять живых через их знание и отношение к мертвым. На протяжении всего фильма Гласнер говорит о надеждах каждого из характеров и дает понять как погибают мечты - медленно угасают или погибают быстро, когда говорит о шрамах отречения Тома от близких, которые он представляет детально, подобно тому, как это делают на портретах.
Поскольку история семьи режиссера дала новых идей для нарратива, то элементы собственных переживаний и автобиографической рефлексии выводят выдающееся исполнение Ларса Айдингера на глубины и мелководья его ближнего круга, чтобы через на первый взгляд неуравновешенный рассказ, через диалоги, секс, болезненность образов и великолепие фактуры говорить о грусти вроде бы благополучных людей. Умение Гласнера вызвать чувства у публики и его смелость изливать в прямом и переносном смысле житейские страдания на экран позволяет судить об этой работе с точки зрения взгляда в бездну не с точки зрения гневного критика нравов и существующих условий, а с точки зрения анализа отношений между матерью и сыном, любовных ошибок и жизненных сомнений Тома. Сотрудничество постановщика с композитором Лоренцом Дангелем ("Чужая Земля") привело к новелльной форме проекта, которая не только устанавливает нестандартный подход к материалу, но и еще обеспечивает труднопредсказуемую кульминацию, задавая множество хороших вопросов и о китче в музыке, и о музыке как об искусстве, чье существование всегда обречено на мимолетность при живом исполнении. Поэтому многие моменты "Жизнь" Маттиаса Гласнера разыгрывает скорее ошеломляюще, чем откровенно, и представляет характерные карикатуры как на вечно недовольного творца-композитора, так и проходится с резкой критикой в связи с так и не повзрослевшим в глубине мямлей-дирижером из среднего класса.
Драма 2024 года "Жизнь" немецкого режиссера и сценариста Маттиаса Гласнера ("Сострадание", "Свободная воля") онлайн смотрит на необратимые неудачи, болезни и смерти родителей и открыто говорит о нелюбви между близкими, не забывая использовать детей в качестве хрупкой соломинки, чтобы остаться внутри на первый взгляд бессмысленного бытия. Очевидно, что вдумчивому постановщику сначала пришлось многое пережить и научиться понимать о самом важном в жизни. Это позволяет воспринимать проект во многом как автобиографическое явление, где автора интересуют вопросы жизни и смерти в обычной и не самой счастливо семье Лунис, где престарелый отец Герд (Ханс-Уве Бауэр, "Работа без авторства") страдает от деменции и болезни Паркинсона. В разбитом на несколько глав эпическом фильме Гласнера интересует не только уход из жизни как таковой, но институт немецкой семьи как таковой, которая, в отличие от голливудского идеализма и высшей догмы, холодной осенью в Гамбурге представляется чем-то сродни случайному знакомству людей. Именно такая разношерстная компания из супруги героя Бауэра Лисси (Коринна Харфух, "Лара", сериал "Германия 89"), сына-дирижера Тома (Ларс Айдингер, сериалы "Весь невидимый нам свет", "Ирма Веп") и Эллен (Лилит Штангенберг, "Проклятие черного паука", "Кровопийцы"), сестры Тома, ассистентки из стоматологии и любительницы алкоголя, оказывается стянута каждым по родственным обстоятельствам одной судьбой. В режиссерских размышлениях на семейные темы, которые смогли обойти многие другие фильмы в конкурсе Берлинале этого года, прослеживается очевидный запрос на поиск любви среди практичности, прагматизма и одиночества и прослеживается четкая мысль о том, что семья - это в первую очередь союз по расчету и кровь никоим образом не должна быть гуще, чем вода. Через призму внутреннего и внешнего обнажения души характеров Гласнер находит нужную интонацию в потоке бытописательских средних планов и говорит о матери, сыне и дочери в отдельных главах с точки зрения сумерек жизни для каждого из них. И если героиня Харфух выступает в роли также смертельно больной доброй души, которая слишком проста для глубоких переживаний и утонченных эмоций, то ее склонный к компромиссам сын Том - гораздо более чувствительная натура - прогибается под колоссальным чувством ответственности и за внутреннее состояние своего лучшего друга композитора Бернарда (Роберт Гвиздек, "3 дня с Роми Шнайдер"), и за бывшую подругу Лив (Анна Бедерке, "Гипосомния"). Постановщик предсказуемо ставит в оппозицию ежедневную суету, где есть семья Лунис, и вечное искусство, сочиненный героем Гвиздека симфонический опус "Смерть", который Том репетирует с молодежным оркестром на деньги спонсоров, и рвет ткань ленты как бесконечными терзаниями композитора, так и ничуть не уступающими по силе бытовой гиперреалистической тоски его друга вместе с родственниками. Поэтому "Жизнь" интересна в первую очередь своей лоскутностью семейных отношений, которые уже не могут пойти на лад, и почти идеально подгоняет компоненты межличностного существования, которые принципиально не сочетаются друг с другом, но внезапно собираются режиссером вместе внутри единого эпического нарратива. В "Жизни" Гласнер выворачивает семейный порядок наизнанку, в ленте авторы начинают выводить на первый план ту самую энтропию повседневности и рассказывают о значении быстротечности реальности с точки зрения обычного человека всему происходящему в кадре, когда умирают иллюзии, разрушаются социальные догмы и из греховного чулана извлекается обновленный концепт суицида как такового. Для постановщика смерть чувств связана с затяжными личными прощаниями Тома с родителями, а вот примеры его дружеской любви к Лив и нынешнему продюсеру оркестра Ронье (Саския Розендаль, "Фабиан — полет в пропасть") могут говорить слезливой усталости от мира, в котором он живет и доходит до многочисленных печальных точек. Способность Гласнера показать в продолжение главных работ Михаэля Ханеке новую метаэмоциональность и вывести проект на территорию между тонкой меланхолией одних и непробиваемым цинизмом других дает ту самую тонкую грань, благодаря которой и возникает не бездна кинематографического саспенса и шока, а философское размышление о том, почему с некоторыми семьями по определению невозможно говорить о счастье. Стоическое страдание персонажа Айдингера не имеет искупления. В квадратуре круга из смелости, нежности и комизма режиссер устанавливает в героях приоритеты, которые могут поначалу оскорбить, а после вообще показаться сумасшедшими, но именно для этого нужна определенная авторская смелость, чтобы игнорировать общие условности и ожидания семейной драмы и убедить в этом зрителей, когда из поначалу натуралистичных и гротескных сцен появляется каркас общей связности к сюжету фильма. Работа Гласнера способна поляризовать мнения и убеждать в интерпретации чрезвычайно сложных тем, где помимо неблагополучных семейных отношений Лисси рассматриваются еще стремление к самоубийству Бернарда и о классической музыке как об эталоне вечности для живущих. Рассказывая о приближении к смерти и том, почему большая часть из нас все-таки ужасна и несносна, постановщик заглядывает вглубь и стремится понять живых через их знание и отношение к мертвым. На протяжении всего фильма Гласнер говорит о надеждах каждого из характеров и дает понять как погибают мечты - медленно угасают или погибают быстро, когда говорит о шрамах отречения Тома от близких, которые он представляет детально, подобно тому, как это делают на портретах. Поскольку история семьи режиссера дала новых идей для нарратива, то элементы собственных переживаний и автобиографической рефлексии выводят выдающееся исполнение Ларса Айдингера на глубины и мелководья его ближнего круга, чтобы через на первый взгляд неуравновешенный рассказ, через диалоги, секс, болезненность образов и великолепие фактуры говорить о грусти вроде бы благополучных людей. Умение Гласнера вызвать чувства у публики и его смелость изливать в прямом и переносном смысле житейские страдания на экран позволяет судить об этой работе с точки зрения взгляда в бездну не с точки зрения гневного критика нравов и существующих условий, а с точки зрения анализа отношений между матерью и сыном, любовных ошибок и жизненных сомнений Тома. Сотрудничество постановщика с композитором Лоренцом Дангелем ("Чужая Земля") привело к новелльной форме проекта, которая не только устанавливает нестандартный подход к материалу, но и еще обеспечивает труднопредсказуемую кульминацию, задавая множество хороших вопросов и о китче в музыке, и о музыке как об искусстве, чье существование всегда обречено на мимолетность при живом исполнении. Поэтому многие моменты "Жизнь" Маттиаса Гласнера разыгрывает скорее ошеломляюще, чем откровенно, и представляет характерные карикатуры как на вечно недовольного творца-композитора, так и проходится с резкой критикой в связи с так и не повзрослевшим в глубине мямлей-дирижером из среднего класса.