Такое замечательное мероприятие как свадьба в кино отразить можно по-разному. Невесты сбегают или воюют друг с дружкой, распорядители устраивают переполох, а в современной России церемония бракосочетания нечто не меньшее, чем действительность в миниатюре, одна черта менталитета в минуту, коллекционное собрание архетипических отстойных достояний. Собственно, страна наша.
Режиссеру Жоре Крыжовникову удалось почти невозможное – снять удачную российскую комедию с кэвэнщиком. Хотя комедия – это слишком ласково. Сатирический очерк, напитанный будничными частностями под завязку. От манеры съемки (видео для домашнего архива) до точечных попаданий в зрительский опыт (каждый, побывавший хоть раз на нашенской свадьбе, видал того, этого, а может, и всех сразу) – «Горько!» взлетает на несколько уровней выше того жанрового ширпотреба, что тоннами вываливается на экраны. Никаких нарочитых мажоров, которых до сих пор в состоянии понимать только такие же мажоры; идиотических сценарных вывертов, которых не в состоянии понять никто (лишь зачем-то принять); пошлой пошлости за неимением чувства юмора или же наблюдательности. Нельзя сказать, что фильм полон гэгов, скорее, он фонтанирует образами, моделями поведения, над которыми и так подтруниваешь в реальности, с присущим им глоссарием просторечных афоризмов как непосредственной реакции на события. Пульсирующей, настоящей.
Безусловно, большой удачей является актерский ансамбль картины. Гопники и гопотелки как из соседнего подъезда, да и вот ту орущую тетку утром было слышно на лестничной площадке. И в этом не только заслуга толково прописанных сценаристами образов – импровизировали актеры. Конечно, существенным промахом является тот факт, что в главной роли оказалась жена режиссера, но такое было, есть и будет. Александрова то ржет, то ревет, и не всегда удается распознать, в какой момент что она предпочитает. Дюже заметно, но некритично для картины в целом.
Можно не видеть в этом искусства или полноценного образчика жанра: мол, что смешного лишь в отображении отнюдь не эстетически выверенной и гордость пробуждающей реальности. Но в том-то весь и фокус: ведь должно воспринимаются картины о чернушных 90-х, отчего сейчас не соответствующий эффект? И дело не в уровне талантливости постановщиков, а в методе. 90-е были уже давненько, степень ощутимой и памятной мерзотности ослабевает, остаются, в целом, нездоровая ностальгия и историческая ценность. А тут так близко, массово, свежо и… горько, да.
Такое замечательное мероприятие как свадьба в кино отразить можно по-разному. Невесты сбегают или воюют друг с дружкой, распорядители устраивают переполох, а в современной России церемония бракосочетания нечто не меньшее, чем действительность в миниатюре, одна черта менталитета в минуту, коллекционное собрание архетипических отстойных достояний. Собственно, страна наша. Режиссеру Жоре Крыжовникову удалось почти невозможное – снять удачную российскую комедию с кэвэнщиком. Хотя комедия – это слишком ласково. Сатирический очерк, напитанный будничными частностями под завязку. От манеры съемки (видео для домашнего архива) до точечных попаданий в зрительский опыт (каждый, побывавший хоть раз на нашенской свадьбе, видал того, этого, а может, и всех сразу) – «Горько!» взлетает на несколько уровней выше того жанрового ширпотреба, что тоннами вываливается на экраны. Никаких нарочитых мажоров, которых до сих пор в состоянии понимать только такие же мажоры; идиотических сценарных вывертов, которых не в состоянии понять никто (лишь зачем-то принять); пошлой пошлости за неимением чувства юмора или же наблюдательности. Нельзя сказать, что фильм полон гэгов, скорее, он фонтанирует образами, моделями поведения, над которыми и так подтруниваешь в реальности, с присущим им глоссарием просторечных афоризмов как непосредственной реакции на события. Пульсирующей, настоящей. Безусловно, большой удачей является актерский ансамбль картины. Гопники и гопотелки как из соседнего подъезда, да и вот ту орущую тетку утром было слышно на лестничной площадке. И в этом не только заслуга толково прописанных сценаристами образов – импровизировали актеры. Конечно, существенным промахом является тот факт, что в главной роли оказалась жена режиссера, но такое было, есть и будет. Александрова то ржет, то ревет, и не всегда удается распознать, в какой момент что она предпочитает. Дюже заметно, но некритично для картины в целом. Можно не видеть в этом искусства или полноценного образчика жанра: мол, что смешного лишь в отображении отнюдь не эстетически выверенной и гордость пробуждающей реальности. Но в том-то весь и фокус: ведь должно воспринимаются картины о чернушных 90-х, отчего сейчас не соответствующий эффект? И дело не в уровне талантливости постановщиков, а в методе. 90-е были уже давненько, степень ощутимой и памятной мерзотности ослабевает, остаются, в целом, нездоровая ностальгия и историческая ценность. А тут так близко, массово, свежо и… горько, да.