Любовь, как принято считать, бывает с первого взгляда. Так вот и отторжение тоже может возникнуть сразу. Мне хватило одного мгновния, а с последующими неприятие этой истории продолжало только нарастать, вытягивая жилы неимоверной скукотой повести, интерес к которой, казалось, гарантирован именами действующих персон. Да что там, хватило бы однго Берроуза. А тут ещё Гинзберг и Керуак — ещё два повода оторваться от реальности. Онако, заметив, насколько далеки от своих персонажей их исполнители, немедленно отшатываешься от этой отретушированной хроники, начиная придираться к механистичности постановки и раздражаться от бесчувственности её исполнителей, незатейливо обменивающихся репликами в диалогах, без намёка на присутствие мысли, да к тому же и при отсутствии чувств.
Быть может, режиссёру надо было представить себя «диким мальчиком», чтобы сменить кожу и проникнуться временем. Он же, убивая речь своих героев, делает самым заметным предметом бессменные очки, закрывающие лицо Дэниэла Редклиффа, обескровливая усилия актёров, которым отведён удел манекенщиков в костюмном представлении пиджаков, сорочек и шляп, никак не давая знать о разбавленном сознании своих персонажей, где самоуничтожительным оказывается внешее сходство Дэйна ДеХаана с ранним Лео ДиКаприо, делая нестерпимой сопутствующую его Люсьену Карру образную пустоту.
Кино, которое смотришь с усилием над собой, не может принести удовлетворения, тем более, когда не в силах взять в толк чего ради тратишь время всматриваясь в эту туманную мглу, поглотившую голоса тех ярких людей и ритм того давнего времени, не находя чем бы можно было тут увлечься, поскольку не видно в сюжете глубины драмы или повода для накала страстей, а личные имена его активных фигур перечёркнуты бесполезностью биографического опуса, разглядывая который, изнываешь от вопросов: кто эти люди, что они делают и где здесь дверь?
Любовь, как принято считать, бывает с первого взгляда. Так вот и отторжение тоже может возникнуть сразу. Мне хватило одного мгновния, а с последующими неприятие этой истории продолжало только нарастать, вытягивая жилы неимоверной скукотой повести, интерес к которой, казалось, гарантирован именами действующих персон. Да что там, хватило бы однго Берроуза. А тут ещё Гинзберг и Керуак — ещё два повода оторваться от реальности. Онако, заметив, насколько далеки от своих персонажей их исполнители, немедленно отшатываешься от этой отретушированной хроники, начиная придираться к механистичности постановки и раздражаться от бесчувственности её исполнителей, незатейливо обменивающихся репликами в диалогах, без намёка на присутствие мысли, да к тому же и при отсутствии чувств. Быть может, режиссёру надо было представить себя «диким мальчиком», чтобы сменить кожу и проникнуться временем. Он же, убивая речь своих героев, делает самым заметным предметом бессменные очки, закрывающие лицо Дэниэла Редклиффа, обескровливая усилия актёров, которым отведён удел манекенщиков в костюмном представлении пиджаков, сорочек и шляп, никак не давая знать о разбавленном сознании своих персонажей, где самоуничтожительным оказывается внешее сходство Дэйна ДеХаана с ранним Лео ДиКаприо, делая нестерпимой сопутствующую его Люсьену Карру образную пустоту. Кино, которое смотришь с усилием над собой, не может принести удовлетворения, тем более, когда не в силах взять в толк чего ради тратишь время всматриваясь в эту туманную мглу, поглотившую голоса тех ярких людей и ритм того давнего времени, не находя чем бы можно было тут увлечься, поскольку не видно в сюжете глубины драмы или повода для накала страстей, а личные имена его активных фигур перечёркнуты бесполезностью биографического опуса, разглядывая который, изнываешь от вопросов: кто эти люди, что они делают и где здесь дверь?