Привычка свыше нам дана: замена счастию она
«Евгений Онегин»
Люди просто тонут в повседневности, порой, не замечая ничего вокруг. Идут по улице ровной поступью, бегут на работу, едут на общественном транспорте, забегают мимоходом в кафе, чтобы перекусить… У большинства из нас жизнь течет размеренно и однообразно. Печали это не приносит, но и радости тоже никакой от этого не испытываешь. Человек перестает развиваться. Но иногда случаются приятные взрывы, стремительно врываясь во внутренний мир, оседая в сердце, выворачивая душу наизнанку. А определение этим взрывам — любовь, которая порой приходит неожиданно, мгновенно ослепляя, обескураживая, подчиняя…
Примечательно, что в главных героях многие способны узнать себя, увидеть единую модель поведения. И это не мудрено, Синди и Дин — настоящие. Это чувствуется в каждом взгляде, движении, слове. Так точно передать все эмоции могут только актеры от Бога. Так нельзя сыграть на голом профессионализме, тут чувства в ход должны идти.
Великолепная Мишель здесь неподражаема, и сила ее заключается не в способности вовремя передать нужную ноту в голосе, а прежде всего в том, чтобы умело справиться с контрастами. В картине присутствуют две Мишель. Одна — как мимолетная птица парит над просторами небосклона, будучи девушкой до семейных отношений, другая — словно раненный зверь, пытающийся скрыться в своей берлоге, закаленная жена, мать, трудяга. Периодические флэшбеки сравнивают Мишель прошлую и настоящую. Камера резко перескакивает с одного лица на другое одной и той же актрисы. Совсем еще молоденькая ветреная девчушка и повзрослевшая мать семейства — это все она, такая разная, но в то же время такая до боли узнаваемая. Не каждому суждено лицезреть грузность семейных отношений отца и матери. Однако Синди как раз из категории «видевших». Все мы учимся на чужих ошибках, но и совершаем тоже — чужие. Скука. Боль. Отчаяние. Одиночество вдвоем. Привычка. А дальше пустота. И безысходность. Грустные слезы реальности сделали свое дело. Тоска по безвременно ушедшему Хиту Леджеру, былому возлюбленному и отцу ее ребенка, передалась на экран. Уильямс натуральна.
Райан здесь уже не тот смазливый красавчик из «Дневника памяти». Повзрослел, возмужал, актерски вырос. Его Дин просто светится добротой и любовью. Хороший человек виден издалека, и Синди увидела. Светлое чувство затронуло обоих и понесло по течению жизни, словно поток чистейшего образца. Они счастливы в браке. Но рано или поздно все заканчивается. Быт. Непонимание. И бездна. Засасывающая пропасть, из которой, кажется, нет выхода. Обручальное кольцо от обиды летит в неизвестность. Механизм страданий уже запущен. Но Дин по-прежнему любит, до слез, до безумия. Трепетно, нежно. Но его не понимают. В голове крутятся два вечных вопроса — «кто виноват?» и «что делать?». Мир не стоит на месте — былого не вернуть. Но, тем не менее, выход всегда имеется, до него лишь мысленно нужно дойти. Гослинг сравним в фильме с ураганом, который однажды начавшись, сметает все на своем пути. Уильямс пытается подавлять. Они — разные. Глупо сравнивать личности, две жизни, чужие устои. Ибо все мы индивидуальны. В семейной жизни кому-то всегда приходится уступать…
Картина Дэрека Сиенфрэнса подобна природной стихии, если бьет, то по полной программе, самозабвенно копируя нюансы семейной жизни, если затихает, то с долей энтузиазма. Этот фильм — всего лишь слово, напоминание, взгляд изнутри на обыденные проблемы двух столкнувшихся когда-то людей, полюбивших друг друга. Так бывает.
Привычка свыше нам дана: замена счастию она «Евгений Онегин» Люди просто тонут в повседневности, порой, не замечая ничего вокруг. Идут по улице ровной поступью, бегут на работу, едут на общественном транспорте, забегают мимоходом в кафе, чтобы перекусить… У большинства из нас жизнь течет размеренно и однообразно. Печали это не приносит, но и радости тоже никакой от этого не испытываешь. Человек перестает развиваться. Но иногда случаются приятные взрывы, стремительно врываясь во внутренний мир, оседая в сердце, выворачивая душу наизнанку. А определение этим взрывам — любовь, которая порой приходит неожиданно, мгновенно ослепляя, обескураживая, подчиняя… Примечательно, что в главных героях многие способны узнать себя, увидеть единую модель поведения. И это не мудрено, Синди и Дин — настоящие. Это чувствуется в каждом взгляде, движении, слове. Так точно передать все эмоции могут только актеры от Бога. Так нельзя сыграть на голом профессионализме, тут чувства в ход должны идти. Великолепная Мишель здесь неподражаема, и сила ее заключается не в способности вовремя передать нужную ноту в голосе, а прежде всего в том, чтобы умело справиться с контрастами. В картине присутствуют две Мишель. Одна — как мимолетная птица парит над просторами небосклона, будучи девушкой до семейных отношений, другая — словно раненный зверь, пытающийся скрыться в своей берлоге, закаленная жена, мать, трудяга. Периодические флэшбеки сравнивают Мишель прошлую и настоящую. Камера резко перескакивает с одного лица на другое одной и той же актрисы. Совсем еще молоденькая ветреная девчушка и повзрослевшая мать семейства — это все она, такая разная, но в то же время такая до боли узнаваемая. Не каждому суждено лицезреть грузность семейных отношений отца и матери. Однако Синди как раз из категории «видевших». Все мы учимся на чужих ошибках, но и совершаем тоже — чужие. Скука. Боль. Отчаяние. Одиночество вдвоем. Привычка. А дальше пустота. И безысходность. Грустные слезы реальности сделали свое дело. Тоска по безвременно ушедшему Хиту Леджеру, былому возлюбленному и отцу ее ребенка, передалась на экран. Уильямс натуральна. Райан здесь уже не тот смазливый красавчик из «Дневника памяти». Повзрослел, возмужал, актерски вырос. Его Дин просто светится добротой и любовью. Хороший человек виден издалека, и Синди увидела. Светлое чувство затронуло обоих и понесло по течению жизни, словно поток чистейшего образца. Они счастливы в браке. Но рано или поздно все заканчивается. Быт. Непонимание. И бездна. Засасывающая пропасть, из которой, кажется, нет выхода. Обручальное кольцо от обиды летит в неизвестность. Механизм страданий уже запущен. Но Дин по-прежнему любит, до слез, до безумия. Трепетно, нежно. Но его не понимают. В голове крутятся два вечных вопроса — «кто виноват?» и «что делать?». Мир не стоит на месте — былого не вернуть. Но, тем не менее, выход всегда имеется, до него лишь мысленно нужно дойти. Гослинг сравним в фильме с ураганом, который однажды начавшись, сметает все на своем пути. Уильямс пытается подавлять. Они — разные. Глупо сравнивать личности, две жизни, чужие устои. Ибо все мы индивидуальны. В семейной жизни кому-то всегда приходится уступать… Картина Дэрека Сиенфрэнса подобна природной стихии, если бьет, то по полной программе, самозабвенно копируя нюансы семейной жизни, если затихает, то с долей энтузиазма. Этот фильм — всего лишь слово, напоминание, взгляд изнутри на обыденные проблемы двух столкнувшихся когда-то людей, полюбивших друг друга. Так бывает.