Наверное, довольно уныло быть политиком в южноштатном захолустье страны, где недостатка в харизматичных чиновниках никогда не было. Если посмотреть «Беглеца» Остина Старка, без проблем получится утверждать, а не предполагать. Вялотекущая, невнятная недодрама разворачивается на фоне вполне правдоподобной и серьезной проблемы – разлива нефти в местном заливе. Однако режиссер считает, что любопытнее с такой подоплекой снять фильм о том, с кем спит главный герой, горе-политик Колин Прайс. Проблемы экологического плана разрешаются как-то сами, трудности спаривательного характера впихиваются в сценарий настойчиво и нагло. Тот случай, когда на первое глянуть было бы реально интереснее.
Сюжет не продуман на впечатляющем уровне. Показать историю падения с последующим восхождением популярного политика, спалившегося на измене супруге, не удалось никак. Хотя бы потому, что персонаж Кейджа ни черта не делает, кроме как трахает то жену (вот тут домыслы, но вдруг), то любовницу, то ассистента. Но столь милая особенность не носит характер пагубной привычки – страсти, мешающей карьере, отнюдь. Все очень безыскусно и среднестатистически. А карьера тем временем строится тоже сама по себе: народ любил, осудил, забыл, проникся вновь, инвесторы хотели, охладели, возжелали вновь. Если задумывалось кино о тотальном фатализме в политике, разбуженном стандартненьким для отрасли секс-скандалом, – сойдет, но не очень вдохновляюще и идейно насыщенно. Однако есть ощущение, что картина должна была быть о муках совести и раскаянии, о чувстве долга и политической грязи. Но получилась она ровно ни о чем.
Даже вторичность перевода названия (ведь для русского зрителя «Беглец» – боевик с Харрисоном Фордом) забавным образом является еще одним камушком в огород этого кино. Не вписывая свое имя яркими буквами ни в когорту политических картин, ни в кинематограф в целом, фильм Старка представляет собой унылейшую, безыдейную зарисовку на тему того, какие катаклизмы могут поджидать при выборе одной из древнейших профессий. Собственно, катаклизмы эти все крутятся вокруг да около другой древнейшей профессии. Ну совсем ничего нового.
Наверное, довольно уныло быть политиком в южноштатном захолустье страны, где недостатка в харизматичных чиновниках никогда не было. Если посмотреть «Беглеца» Остина Старка, без проблем получится утверждать, а не предполагать. Вялотекущая, невнятная недодрама разворачивается на фоне вполне правдоподобной и серьезной проблемы – разлива нефти в местном заливе. Однако режиссер считает, что любопытнее с такой подоплекой снять фильм о том, с кем спит главный герой, горе-политик Колин Прайс. Проблемы экологического плана разрешаются как-то сами, трудности спаривательного характера впихиваются в сценарий настойчиво и нагло. Тот случай, когда на первое глянуть было бы реально интереснее. Сюжет не продуман на впечатляющем уровне. Показать историю падения с последующим восхождением популярного политика, спалившегося на измене супруге, не удалось никак. Хотя бы потому, что персонаж Кейджа ни черта не делает, кроме как трахает то жену (вот тут домыслы, но вдруг), то любовницу, то ассистента. Но столь милая особенность не носит характер пагубной привычки – страсти, мешающей карьере, отнюдь. Все очень безыскусно и среднестатистически. А карьера тем временем строится тоже сама по себе: народ любил, осудил, забыл, проникся вновь, инвесторы хотели, охладели, возжелали вновь. Если задумывалось кино о тотальном фатализме в политике, разбуженном стандартненьким для отрасли секс-скандалом, – сойдет, но не очень вдохновляюще и идейно насыщенно. Однако есть ощущение, что картина должна была быть о муках совести и раскаянии, о чувстве долга и политической грязи. Но получилась она ровно ни о чем. Даже вторичность перевода названия (ведь для русского зрителя «Беглец» – боевик с Харрисоном Фордом) забавным образом является еще одним камушком в огород этого кино. Не вписывая свое имя яркими буквами ни в когорту политических картин, ни в кинематограф в целом, фильм Старка представляет собой унылейшую, безыдейную зарисовку на тему того, какие катаклизмы могут поджидать при выборе одной из древнейших профессий. Собственно, катаклизмы эти все крутятся вокруг да около другой древнейшей профессии. Ну совсем ничего нового.