Фильм задумывался, - и даже был отчасти реализован, - как артхаусная драма с элементами абсурда. Сюжет мог бы оказаться Клондайком для смелой и безбашенной команды, которая не побоялась бы зажечь на площадке: прибитого жизнью, но не потерявшего внутреннего стоического величия высокопрофессионального учителя русского языка со следами былого нордического сексапила (прекрасный Алексей Серебряков) преследует леди Гага, женщина-робот, агент межгалактической разведки. Градус паранойи учителя растет, степень неадекватности его реакций на поведение девушки зашкаливает, панику подогревает наличие у преследовательницы совершенно отмороженного и вооруженного ухажера, бандита и беспредельщика с синдромом патологического ревнивца. По мере прохождения череды унизительных, смешных, трагичных, опасных ситуаций мы вместе с главным героем узнаем, что девушка - его бывшая ученица, когда-то безнадежно (или не очень) в него влюбленная, и, по-видимому, до сих пор не перевернувшая эту страницу до конца. Чего она хочет теперь, чем мотивированы ее злые, опасные и малообъяснимые выходки, приходится додумывать пытливому зрителю, так как сами актеры нам в этом практически не помогают.
И здесь я перехожу к собственно критике. Дело в том, что весь сюжет, его драматическое, а, следовательно, и смысловое наполнение, зависят от того, насколько удастся Серебрякову сыграть скрытую страсть к своей ученице, которую он так и не решился в свое время реализовать. Ибо фильм, собственно, о трусости: трусости перед жизнью. Наш герой боится действовать и чувствовать, существуя в безопасном фарватере общепринятого и тривиального. Он боится отстаивать свое человеческое достоинство, проглатывая нападки директрисы, боится бросить осточертевшую работу и заняться тем, о чем давно мечтал. Он, по-видимому, испугался и своей любви к ученице, которая теперь устраивает эту поначалу невинную провокацию именно с целью встряхнуть наконец мужчину, которым раньше восхищалась, напомнить ему о его скрытой силе, освободить и придать уверенности. Беда этой ленты, однако же, в том, что между героями нет ну абсолютно никакой химии. Актриса, будучи безусловно красивой девушкой, выглядит тем не менее натуральной куклой, которую Серебряков перед камерой ну никак не хочет хотеть. Даже откровенно эротически нагруженная сцена, где героиня "случайно" оказывается в его объятиях совершенно обнаженной, не оставляет никаких эмоций, кроме неловкости. А ведь задумка была именно в том, чтобы постоянно балансировать на грани истерики и возбуждения, заставляя зрителя следовать тем же взрывоопасным маршрутом.
Короче, без этого без слов понятного намека на борьбу со страстью, которая должна была все эти годы идти в робком сердце героя Серебрякова, история не склеивается, и становится уж совершенно непонятно, чего вдруг он, пробегав почти сутки от хахаля-бандита, ни с того ни с сего бросает ему нелепо-героический вызов, признаваясь, что любит его подругу и "приглашает ее полететь к звездам". В этой кульминационной сцене мы видим лишь нервный срыв не спавшего прошлой ночью немолодого человека, уставшего от выходок взбалмошного ребенка в нелепом свадебном платье и дурацких подозрений ее эксцентричного поклонника. А замысел, на самом деле, был глубже и грандиознее: то, чего добивалась от него его несостоявшаяся возлюбленная, в конце концов произошло; наш учитель устал бояться и наконец раскрылся, признав и свою неуместную, как ему раньше казалось, любовь, но тут же, правда, получив за это пулю.
А дальше - совершенно постмодернистская концовка: фанерная ракета с детской площадки взмывает ввысь под скрипочки и трубу последней хитовой композиции Би-2, унося несостоявшихся в "той" жизни любовников к тем самым звездам, и тут же реальность зацикливается, история возвращается к своему началу, в глазах учителя мелькает нечто вроде смутного воспоминания, а у нас в сердце - нечто вроде надежды на то, что в этот раз он "обретет себя", не доводя дело до кровавой развязки.
Фильм имел бы все шансы стать явлением в российском кино, если бы режиссер и оператор рискнули отойти от реализма и поэкспериментировали с картинкой, а также если бы Алексей Серебряков хоть чуть чуть влюбился в партнершу на время съемок или хотя бы попытался эту самую влюбленность сыграть.
Фильм задумывался, - и даже был отчасти реализован, - как артхаусная драма с элементами абсурда. Сюжет мог бы оказаться Клондайком для смелой и безбашенной команды, которая не побоялась бы зажечь на площадке: прибитого жизнью, но не потерявшего внутреннего стоического величия высокопрофессионального учителя русского языка со следами былого нордического сексапила (прекрасный Алексей Серебряков) преследует леди Гага, женщина-робот, агент межгалактической разведки. Градус паранойи учителя растет, степень неадекватности его реакций на поведение девушки зашкаливает, панику подогревает наличие у преследовательницы совершенно отмороженного и вооруженного ухажера, бандита и беспредельщика с синдромом патологического ревнивца. По мере прохождения череды унизительных, смешных, трагичных, опасных ситуаций мы вместе с главным героем узнаем, что девушка - его бывшая ученица, когда-то безнадежно (или не очень) в него влюбленная, и, по-видимому, до сих пор не перевернувшая эту страницу до конца. Чего она хочет теперь, чем мотивированы ее злые, опасные и малообъяснимые выходки, приходится додумывать пытливому зрителю, так как сами актеры нам в этом практически не помогают. И здесь я перехожу к собственно критике. Дело в том, что весь сюжет, его драматическое, а, следовательно, и смысловое наполнение, зависят от того, насколько удастся Серебрякову сыграть скрытую страсть к своей ученице, которую он так и не решился в свое время реализовать. Ибо фильм, собственно, о трусости: трусости перед жизнью. Наш герой боится действовать и чувствовать, существуя в безопасном фарватере общепринятого и тривиального. Он боится отстаивать свое человеческое достоинство, проглатывая нападки директрисы, боится бросить осточертевшую работу и заняться тем, о чем давно мечтал. Он, по-видимому, испугался и своей любви к ученице, которая теперь устраивает эту поначалу невинную провокацию именно с целью встряхнуть наконец мужчину, которым раньше восхищалась, напомнить ему о его скрытой силе, освободить и придать уверенности. Беда этой ленты, однако же, в том, что между героями нет ну абсолютно никакой химии. Актриса, будучи безусловно красивой девушкой, выглядит тем не менее натуральной куклой, которую Серебряков перед камерой ну никак не хочет хотеть. Даже откровенно эротически нагруженная сцена, где героиня "случайно" оказывается в его объятиях совершенно обнаженной, не оставляет никаких эмоций, кроме неловкости. А ведь задумка была именно в том, чтобы постоянно балансировать на грани истерики и возбуждения, заставляя зрителя следовать тем же взрывоопасным маршрутом. Короче, без этого без слов понятного намека на борьбу со страстью, которая должна была все эти годы идти в робком сердце героя Серебрякова, история не склеивается, и становится уж совершенно непонятно, чего вдруг он, пробегав почти сутки от хахаля-бандита, ни с того ни с сего бросает ему нелепо-героический вызов, признаваясь, что любит его подругу и "приглашает ее полететь к звездам". В этой кульминационной сцене мы видим лишь нервный срыв не спавшего прошлой ночью немолодого человека, уставшего от выходок взбалмошного ребенка в нелепом свадебном платье и дурацких подозрений ее эксцентричного поклонника. А замысел, на самом деле, был глубже и грандиознее: то, чего добивалась от него его несостоявшаяся возлюбленная, в конце концов произошло; наш учитель устал бояться и наконец раскрылся, признав и свою неуместную, как ему раньше казалось, любовь, но тут же, правда, получив за это пулю. А дальше - совершенно постмодернистская концовка: фанерная ракета с детской площадки взмывает ввысь под скрипочки и трубу последней хитовой композиции Би-2, унося несостоявшихся в "той" жизни любовников к тем самым звездам, и тут же реальность зацикливается, история возвращается к своему началу, в глазах учителя мелькает нечто вроде смутного воспоминания, а у нас в сердце - нечто вроде надежды на то, что в этот раз он "обретет себя", не доводя дело до кровавой развязки. Фильм имел бы все шансы стать явлением в российском кино, если бы режиссер и оператор рискнули отойти от реализма и поэкспериментировали с картинкой, а также если бы Алексей Серебряков хоть чуть чуть влюбился в партнершу на время съемок или хотя бы попытался эту самую влюбленность сыграть.