Конечно, я преувеличиваю - и не испытываю такую уж боль от того, что новый фильм американского режиссёра Александра Пейна оказался неудачным. Скорее, меня беспокоит явно наметившаяся в последние годы тенденция включать в основной конкурс самых престижных кинофестивалей мира, удостаивать особой чести показа именно на открытии, тем более награждать премиями фильмы, являющиеся по своей сути ловкими манипуляциями авторов, которые чутко улавливают модные веяния в общественной жизни и кинематографе, а главное - неукоснительно и даже с нескрываемой радостью следуют нормам современной политкорректности. Поистине, теперь в зарубежном кино куда очевиднее соблюдают ключевые принципы социалистического реализма, когда идея, в том числе пропагандистского толка, намного важнее художественности, а злободневный социально-политический пафос, как правило, весьма либерального плана, оказывается значимее, чем то, как эти фильмы сделаны с профессиональной и творческой точек зрения.
В случае с Пейном вообще непонятно, с чего он вдруг подался в социальную фантастику, сняв ленту под названием «Уменьшение» (у нас почему-то обозвали её «Короче»). Вроде бы всегда был певцом сравнительно камерных историй, чаще из провинциальной жизни Америки. А тут одолела режиссёра своего рода гигантомания, хотя речь в картине идёт о парадоксальном эксперименте, якобы проведённом норвежскими учёными, чтобы в дальнейшем устроить по разным странам мира особые колонии для значительно уменьшенных людей и таким образом сэкономить таящие буквально на глазах всевозможные ресурсы, необходимые для существования человеческой цивилизации. Однако организованный в отдельных местах сущий рай на Земле вовсе не становится таковым для всех, кто пожелал превратиться в микроскопические создания - и там тоже возникает жуткое социальное расслоение. А вот инициаторам уменьшения из Норвегии приходится ещё сильнее акцентировать первоначальную идею несомненного эскапизма, бегства от окружающего мира, и удалиться куда-то в подземные бункеры, чтобы окончательно спастись (или погибнуть?) от надвигающегося хаоса бездумного пребывания человечества на этом свете.
Но создатели фильма «Уменьшение» в итоге предлагают своему герою, который выглядит хроническим неудачником в любой из реальностей, куда он попадает, такой супер-политкорректный выбор, что трудно даже не позлорадствовать по этому поводу. Получается, что в очередной раз (и в данном смысле лента Александра Пейна перекликается с «Формой воды» Гильермо Дель Торо, которая тоже участвовала в Венецианском киносмотре и вообще завоевала главный приз) побеждает навязываемый постулат соблюдения максимальной тактичности и уже вызывающей у кого-то из зрителей смех в зале преувеличенной заботы о том, чтобы проявлять бескрайнее сочувствие ко всем отвержденным и убогим. Если сформулировать в одной фразе - одинокая одноногая вьетнамка-правозащитница, которая ныне подрабатывает уборщицей в Америке и ещё печётся о сирых и нищих, в основном «цветных», должна попытаться внушить хоть какую-то надежду белому американцу, разуверившемуся во всём. Ведь эти «двойные меньшинства» (мало того, что прозябающие на задворках, так ещё уменьшенные по росту) заслуживают, согласно политкорректности, особой любви голливудских кинематографистов, всё же предпочитающих в реальности жить в очень хороших условиях.
Конечно, я преувеличиваю - и не испытываю такую уж боль от того, что новый фильм американского режиссёра Александра Пейна оказался неудачным. Скорее, меня беспокоит явно наметившаяся в последние годы тенденция включать в основной конкурс самых престижных кинофестивалей мира, удостаивать особой чести показа именно на открытии, тем более награждать премиями фильмы, являющиеся по своей сути ловкими манипуляциями авторов, которые чутко улавливают модные веяния в общественной жизни и кинематографе, а главное - неукоснительно и даже с нескрываемой радостью следуют нормам современной политкорректности. Поистине, теперь в зарубежном кино куда очевиднее соблюдают ключевые принципы социалистического реализма, когда идея, в том числе пропагандистского толка, намного важнее художественности, а злободневный социально-политический пафос, как правило, весьма либерального плана, оказывается значимее, чем то, как эти фильмы сделаны с профессиональной и творческой точек зрения. В случае с Пейном вообще непонятно, с чего он вдруг подался в социальную фантастику, сняв ленту под названием «Уменьшение» (у нас почему-то обозвали её «Короче»). Вроде бы всегда был певцом сравнительно камерных историй, чаще из провинциальной жизни Америки. А тут одолела режиссёра своего рода гигантомания, хотя речь в картине идёт о парадоксальном эксперименте, якобы проведённом норвежскими учёными, чтобы в дальнейшем устроить по разным странам мира особые колонии для значительно уменьшенных людей и таким образом сэкономить таящие буквально на глазах всевозможные ресурсы, необходимые для существования человеческой цивилизации. Однако организованный в отдельных местах сущий рай на Земле вовсе не становится таковым для всех, кто пожелал превратиться в микроскопические создания - и там тоже возникает жуткое социальное расслоение. А вот инициаторам уменьшения из Норвегии приходится ещё сильнее акцентировать первоначальную идею несомненного эскапизма, бегства от окружающего мира, и удалиться куда-то в подземные бункеры, чтобы окончательно спастись (или погибнуть?) от надвигающегося хаоса бездумного пребывания человечества на этом свете. Но создатели фильма «Уменьшение» в итоге предлагают своему герою, который выглядит хроническим неудачником в любой из реальностей, куда он попадает, такой супер-политкорректный выбор, что трудно даже не позлорадствовать по этому поводу. Получается, что в очередной раз (и в данном смысле лента Александра Пейна перекликается с «Формой воды» Гильермо Дель Торо, которая тоже участвовала в Венецианском киносмотре и вообще завоевала главный приз) побеждает навязываемый постулат соблюдения максимальной тактичности и уже вызывающей у кого-то из зрителей смех в зале преувеличенной заботы о том, чтобы проявлять бескрайнее сочувствие ко всем отвержденным и убогим. Если сформулировать в одной фразе - одинокая одноногая вьетнамка-правозащитница, которая ныне подрабатывает уборщицей в Америке и ещё печётся о сирых и нищих, в основном «цветных», должна попытаться внушить хоть какую-то надежду белому американцу, разуверившемуся во всём. Ведь эти «двойные меньшинства» (мало того, что прозябающие на задворках, так ещё уменьшенные по росту) заслуживают, согласно политкорректности, особой любви голливудских кинематографистов, всё же предпочитающих в реальности жить в очень хороших условиях.