Все-таки традиции – великая вещь. Поэтому «Французская комедия» представляет собой брэнд уровня «Немецкий автомобиль», «Шведская семья» или «Автомат Калашникова». У нас, увы, традиции, которые могли быть заложены стараниями замечательной плеяды советских режиссеров (Гайдай, Рязанов, Данелия и иже с ними), не были подхвачены молодежью. У французов не так. Комедия Оливье Накаша и Эрика Толедано «Праздничный переполох» с одной стороны вызывает ностальгические воспоминания о временах, когда блистали Луи де Фюнес и Пьер Ришар, а с другой – не дает ни малейших поводов упрекнуть авторов в старомодности, чрезмерной олдскульности.
Макс – гений логистики. Он организует масштабные праздничные мероприятия для самых капризных клиентов, может исполнить любую их прихоть. При этом ему приходится управлять разношерстной командой самолюбивых неумех, конфликтно-ориентированных холериков, косноязычных мигрантов, вконец обнаглевших друзей юности и родственников жены, с которой он собирается развестись, потому что его помощница Жозиан (Сюзанн Клеман) поставила ультиматум: я или она. А здоровье у Макса уже не ахти. Ему все труднее справляться с ворохом проблем, которые у него имеются в изобилии. Нынешний заказчик, избалованный мажор Пьер, недоволен тем, как организована его свадьба, которая должна состояться в старинном замке (старинная электропроводка прилагается) для 200 гостей. Неуклюжий новичок Сами (Элбан Ивнов), которого на беду Максу решила пристроить в команду его помощница Адель (Эй Айдара), обесточивает холодильники, все мясо для главного блюда тухнет, а отведавшие его музыканты лежат с отправлением. Макс находит верное решение: он задействует операцию «Слойка». Но беда не приходит одна. Его шурин Жюльен (Венсан Макен) ревнует жениха к невесте, которая оказалась его старой знакомой, а фотограф Ги (Жан-Поль Рув) начинает ухлестывать за матерью жениха. Эта свадьба наверняка запомнится надолго гостям и кинозрителям.
Сюжет фильма представляет собой прекрасно сработанную цепочку комических эпизодов. Персонажи сменяют друг друга, динамично отрабатывают номер, появляются следующие. Подобно хорошим танцорам, актерский ансамбль «Праздничного переполоха» демонстрирует отменную выучку и прекрасную сыгранность. Они словно исполняют менуэт в темпе мазурки: меняют партнеров, демонстрируют несколько юмористических па, снова смена партнера. Буквально у каждого своя маска-образ: напыщенный фат Пьер, хамоватая напористая Адель, человек-катастрофа Сами, жуликоватый простак Ги. Тасуя эти образы, авторы картины добиваются великолепного эффекта: вокруг печального, как Пьеро, Макса, бурлит хаотичная жизнь, которую он призван утихомиривать, как древнегреческий Посейдон штормовые волны: «Ужо я вас!» Макс как будто единственный из героев фильма понимает: за карнавалом последует неизбежный пост. Было смешно – станет грустно.
Смотрится на одном дыхании. Все очень смешно, и при этом практически нет шуточек ниже пояса. Авторам картины ни разу не изменяет чувство меры. Даже когда в фильме затрагивается обязательная ныне тема мирного сосуществования в Европе представителей разных национальностей, рас и народов. Обошлось без тошнотворного сюсюканья. Забавно: ланкийцы из команды Макса в русской версии картины разговаривают с таджикско-гастарбайтерским акцентом имени Галустяна. Получилось вполне органично. А вот когда пожилые гости заказывают продвинутому ди-джею на свадьбе «Валенки» – как-то не очень. Что там было в оригинале? Может быть, «Сабо» какое-нибудь? Очень впечатлил один небольшой эпизод. По сюжету Макс и Адель периодически разыгрывают, поддразнивают, подкалывают друг друга. И вот Макс сообщает своей помощнице (чернокожей обладательнице очень крупноформатного в профиль носа), что гости пожелали увидеть ее в наряде попугая. Та в ответ демонстрирует свой роскошный клюв во всей красе. Получилось забавно, однако в каких-нибудь менее либеральных местах, чем Франция, за такое по меркам нынешнего Запада авторам фильма прогрессивная общественность вполне могла закатить полноценную политкорректуню истерику. Но здесь – другое дело. Традиции Бомарше и Мольера, что вы хотите.
Даже немножко печально становится после этой чужой свадьбы: ни одной натурально пьяной рожи, ни одного кадра a-ля трясущийся телефон в шаловливых ручках. Совсем не «Горько!».
Все-таки традиции – великая вещь. Поэтому «Французская комедия» представляет собой брэнд уровня «Немецкий автомобиль», «Шведская семья» или «Автомат Калашникова». У нас, увы, традиции, которые могли быть заложены стараниями замечательной плеяды советских режиссеров (Гайдай, Рязанов, Данелия и иже с ними), не были подхвачены молодежью. У французов не так. Комедия Оливье Накаша и Эрика Толедано «Праздничный переполох» с одной стороны вызывает ностальгические воспоминания о временах, когда блистали Луи де Фюнес и Пьер Ришар, а с другой – не дает ни малейших поводов упрекнуть авторов в старомодности, чрезмерной олдскульности. Макс – гений логистики. Он организует масштабные праздничные мероприятия для самых капризных клиентов, может исполнить любую их прихоть. При этом ему приходится управлять разношерстной командой самолюбивых неумех, конфликтно-ориентированных холериков, косноязычных мигрантов, вконец обнаглевших друзей юности и родственников жены, с которой он собирается развестись, потому что его помощница Жозиан (Сюзанн Клеман) поставила ультиматум: я или она. А здоровье у Макса уже не ахти. Ему все труднее справляться с ворохом проблем, которые у него имеются в изобилии. Нынешний заказчик, избалованный мажор Пьер, недоволен тем, как организована его свадьба, которая должна состояться в старинном замке (старинная электропроводка прилагается) для 200 гостей. Неуклюжий новичок Сами (Элбан Ивнов), которого на беду Максу решила пристроить в команду его помощница Адель (Эй Айдара), обесточивает холодильники, все мясо для главного блюда тухнет, а отведавшие его музыканты лежат с отправлением. Макс находит верное решение: он задействует операцию «Слойка». Но беда не приходит одна. Его шурин Жюльен (Венсан Макен) ревнует жениха к невесте, которая оказалась его старой знакомой, а фотограф Ги (Жан-Поль Рув) начинает ухлестывать за матерью жениха. Эта свадьба наверняка запомнится надолго гостям и кинозрителям. Сюжет фильма представляет собой прекрасно сработанную цепочку комических эпизодов. Персонажи сменяют друг друга, динамично отрабатывают номер, появляются следующие. Подобно хорошим танцорам, актерский ансамбль «Праздничного переполоха» демонстрирует отменную выучку и прекрасную сыгранность. Они словно исполняют менуэт в темпе мазурки: меняют партнеров, демонстрируют несколько юмористических па, снова смена партнера. Буквально у каждого своя маска-образ: напыщенный фат Пьер, хамоватая напористая Адель, человек-катастрофа Сами, жуликоватый простак Ги. Тасуя эти образы, авторы картины добиваются великолепного эффекта: вокруг печального, как Пьеро, Макса, бурлит хаотичная жизнь, которую он призван утихомиривать, как древнегреческий Посейдон штормовые волны: «Ужо я вас!» Макс как будто единственный из героев фильма понимает: за карнавалом последует неизбежный пост. Было смешно – станет грустно. Смотрится на одном дыхании. Все очень смешно, и при этом практически нет шуточек ниже пояса. Авторам картины ни разу не изменяет чувство меры. Даже когда в фильме затрагивается обязательная ныне тема мирного сосуществования в Европе представителей разных национальностей, рас и народов. Обошлось без тошнотворного сюсюканья. Забавно: ланкийцы из команды Макса в русской версии картины разговаривают с таджикско-гастарбайтерским акцентом имени Галустяна. Получилось вполне органично. А вот когда пожилые гости заказывают продвинутому ди-джею на свадьбе «Валенки» – как-то не очень. Что там было в оригинале? Может быть, «Сабо» какое-нибудь? Очень впечатлил один небольшой эпизод. По сюжету Макс и Адель периодически разыгрывают, поддразнивают, подкалывают друг друга. И вот Макс сообщает своей помощнице (чернокожей обладательнице очень крупноформатного в профиль носа), что гости пожелали увидеть ее в наряде попугая. Та в ответ демонстрирует свой роскошный клюв во всей красе. Получилось забавно, однако в каких-нибудь менее либеральных местах, чем Франция, за такое по меркам нынешнего Запада авторам фильма прогрессивная общественность вполне могла закатить полноценную политкорректуню истерику. Но здесь – другое дело. Традиции Бомарше и Мольера, что вы хотите. Даже немножко печально становится после этой чужой свадьбы: ни одной натурально пьяной рожи, ни одного кадра a-ля трясущийся телефон в шаловливых ручках. Совсем не «Горько!».