Потомок знатного рода Герцога Мальборо, аристократ, профессиональный военный, одарённый писатель, джентльмен и просто барин, вояка с печальным опытом плена и спасения из него — никого более подходящего для сохранения державы, чем Уинстон Черчилль, у Британии не нашлось, но другого и не требовалось.
Документы и многочисленные мемуары не оставляют никаких белых пятен, как в биографии двукратного Премьера Правительства Великобритании, так и в истории Соединённого Королевства, вслед за континентальной Европой, столкнувшегося с угрозой германского вторжения, оказавшись зажатым в тисках катастрофической опасности, требующей решительности и отваги, которой не хватало гражданским властям.
Хронологии и хроники определили цепь событий и последовательность решений, составляющих сюжет этой картины, в которой сценарист не мог себе позволить далеко отступить от истины, поскольку над ним нависали полки с архивными папками бумаг и видеозаписей, сохранивших аналитическую фактуру и живую речь политика, принявшего жестокий вызов войны.
Ни Энтони МакКартен, ни Джо Райт не допускают отклонений от заданной исторической линии, экранизируя выдержки из книг, кинохроники, стенограмм и магнитофонных лент, воспроизводя на экране то, что изучают по школьным учебникам, а эффект поразительного чуда создаёт внешнее преображение Гари Олдмана, воссоединяющегося со своим персонажем благодаря хитроумному гриму, а не собственному лицу.
Парламентские дебаты, домашние чтения, соперничество элит и борьба личных амбиций, разошедшиеся на афоризмы цитаты политический речей — фильм не открывает тайных сторон, а перелистывает известные страницы истории, скрашивая прозаичный стиль экстравагантными выходками и своеобразными манерами волевого британского премьера, знающего, когда надо идти напролом, а когда — прочно стоять на своём, добиваясь победы.
Таким образом, из всего, что тут есть, впечатление производят не строго отпечатанные строки официальных бумаг, а искусственное лицо Гари Олдмана, максимально схожее с портретным подлинником Черчилля, однако игра актёра подавлена толщей грима, привязана к стереотипам и угнетена легендарностью персонажа, органичность которого, пожалуй, не предвзято оценить может лишь Королева Елизавета, которая, даже если увидит это, не скажет никому ничего.
Потомок знатного рода Герцога Мальборо, аристократ, профессиональный военный, одарённый писатель, джентльмен и просто барин, вояка с печальным опытом плена и спасения из него — никого более подходящего для сохранения державы, чем Уинстон Черчилль, у Британии не нашлось, но другого и не требовалось. Документы и многочисленные мемуары не оставляют никаких белых пятен, как в биографии двукратного Премьера Правительства Великобритании, так и в истории Соединённого Королевства, вслед за континентальной Европой, столкнувшегося с угрозой германского вторжения, оказавшись зажатым в тисках катастрофической опасности, требующей решительности и отваги, которой не хватало гражданским властям. Хронологии и хроники определили цепь событий и последовательность решений, составляющих сюжет этой картины, в которой сценарист не мог себе позволить далеко отступить от истины, поскольку над ним нависали полки с архивными папками бумаг и видеозаписей, сохранивших аналитическую фактуру и живую речь политика, принявшего жестокий вызов войны. Ни Энтони МакКартен, ни Джо Райт не допускают отклонений от заданной исторической линии, экранизируя выдержки из книг, кинохроники, стенограмм и магнитофонных лент, воспроизводя на экране то, что изучают по школьным учебникам, а эффект поразительного чуда создаёт внешнее преображение Гари Олдмана, воссоединяющегося со своим персонажем благодаря хитроумному гриму, а не собственному лицу. Парламентские дебаты, домашние чтения, соперничество элит и борьба личных амбиций, разошедшиеся на афоризмы цитаты политический речей — фильм не открывает тайных сторон, а перелистывает известные страницы истории, скрашивая прозаичный стиль экстравагантными выходками и своеобразными манерами волевого британского премьера, знающего, когда надо идти напролом, а когда — прочно стоять на своём, добиваясь победы. Таким образом, из всего, что тут есть, впечатление производят не строго отпечатанные строки официальных бумаг, а искусственное лицо Гари Олдмана, максимально схожее с портретным подлинником Черчилля, однако игра актёра подавлена толщей грима, привязана к стереотипам и угнетена легендарностью персонажа, органичность которого, пожалуй, не предвзято оценить может лишь Королева Елизавета, которая, даже если увидит это, не скажет никому ничего.