Бельгийско-голландско-болгарский фильм «Король бельгийцев» совершенно неожиданно перед своим выходом в российский прокат получил дополнительную актуальность, связанную с обострением отношений между Нидерландами и Турцией, удивившими итогами голландских выборов и вообще с проявлениями сепаратизма в отдельных странах Европы и во всём Евросоюзе. И то, что произошло по сюжету этой ленты в Бельгии, вполне могло бы случиться где угодно, вовсе не обязательно в государстве с действующим монархом, который, впрочем, является примером соблюдения давней традиции, своего рода «свадебным генералом», то есть персоной, больше необходимой для различной «показухи», особенно тогда, когда надо продемонстрировать где-то за границей, допустим, в Турции, что между разными странами возможны тесные культурные связи и действительно дружественные контакты.
Но вдруг выпавший из привычного протокола, давно заведённого ритуала выполнения своих королевско-представительских обязанностей, блюститель бельгийского престола Николя III (трудно отделаться от искуса представить себе современного российского царя Николая Третьего - тем более что сейчас стала муссироваться тема возвращения монархии в нашей стране) оказывается в положении, которое как бы обратно ситуации «калиф на час». Или же можно вспомнить о классическом сюжете Марка Твена, когда принц и нищий меняются местами - только в данной картине речь идёт о короле, вынужденном тайными путями пробираться из Турции на родину, где произошёл раскол между двумя главными этническими группами населения (поневоле увидишь в этом перекличку с нынешними событиями на Украине и, в частности, с бегством президента Януковича из Киева на юг России).
Посторонние политические аллюзии, которые неизбежно будут возникать при просмотре «Короля бельгийцев», в какой-то степени запрограммированы самим фильмом, поскольку и в нём тоже есть ссылки на то, что творилось на Балканах, особенно в Югославии. И нельзя сказать, что авторам удаётся соблюсти равновесие между желанием порой эксцентрически и фарсово заострить парадоксальную историю странствия бельгийского короля инкогнито по балканским странам и стремлением отвести место довольно пространным разговорам о политике, о судьбах Европы и её жителей. К тому же с самого начала действие построено в качестве сиюминутного репортажа, дотошно фиксируемого цифровой камерой специально приглашённого английского документалиста. Так что эта лента мечется, условно говоря, между чем-то типа «Бората» и своеобразным «мокьюментари», где далеко не всегда можно понять: было ли это на самом деле или же искусственно подстроено, разыграно и инсценировано в неких хитроумных целях.
Пожалуй, лишь в финале внезапно возникает трогательная человеческая интонация именно в том, как бельгийский король Николя III признаёт небесполезность и вообще значимость лично для него всего этого «балканского путешествия», когда он смог не только быть ближе к простым людям, живущим своей обыкновенной жизнью, но и чуть ли не впервые почувствовал естественные, натуральные, неотрепетированные эмоции, тоже ощутил себя обычным человеком, а не исполнителем заранее прописанного протокола.
Бельгийско-голландско-болгарский фильм «Король бельгийцев» совершенно неожиданно перед своим выходом в российский прокат получил дополнительную актуальность, связанную с обострением отношений между Нидерландами и Турцией, удивившими итогами голландских выборов и вообще с проявлениями сепаратизма в отдельных странах Европы и во всём Евросоюзе. И то, что произошло по сюжету этой ленты в Бельгии, вполне могло бы случиться где угодно, вовсе не обязательно в государстве с действующим монархом, который, впрочем, является примером соблюдения давней традиции, своего рода «свадебным генералом», то есть персоной, больше необходимой для различной «показухи», особенно тогда, когда надо продемонстрировать где-то за границей, допустим, в Турции, что между разными странами возможны тесные культурные связи и действительно дружественные контакты. Но вдруг выпавший из привычного протокола, давно заведённого ритуала выполнения своих королевско-представительских обязанностей, блюститель бельгийского престола Николя III (трудно отделаться от искуса представить себе современного российского царя Николая Третьего - тем более что сейчас стала муссироваться тема возвращения монархии в нашей стране) оказывается в положении, которое как бы обратно ситуации «калиф на час». Или же можно вспомнить о классическом сюжете Марка Твена, когда принц и нищий меняются местами - только в данной картине речь идёт о короле, вынужденном тайными путями пробираться из Турции на родину, где произошёл раскол между двумя главными этническими группами населения (поневоле увидишь в этом перекличку с нынешними событиями на Украине и, в частности, с бегством президента Януковича из Киева на юг России). Посторонние политические аллюзии, которые неизбежно будут возникать при просмотре «Короля бельгийцев», в какой-то степени запрограммированы самим фильмом, поскольку и в нём тоже есть ссылки на то, что творилось на Балканах, особенно в Югославии. И нельзя сказать, что авторам удаётся соблюсти равновесие между желанием порой эксцентрически и фарсово заострить парадоксальную историю странствия бельгийского короля инкогнито по балканским странам и стремлением отвести место довольно пространным разговорам о политике, о судьбах Европы и её жителей. К тому же с самого начала действие построено в качестве сиюминутного репортажа, дотошно фиксируемого цифровой камерой специально приглашённого английского документалиста. Так что эта лента мечется, условно говоря, между чем-то типа «Бората» и своеобразным «мокьюментари», где далеко не всегда можно понять: было ли это на самом деле или же искусственно подстроено, разыграно и инсценировано в неких хитроумных целях. Пожалуй, лишь в финале внезапно возникает трогательная человеческая интонация именно в том, как бельгийский король Николя III признаёт небесполезность и вообще значимость лично для него всего этого «балканского путешествия», когда он смог не только быть ближе к простым людям, живущим своей обыкновенной жизнью, но и чуть ли не впервые почувствовал естественные, натуральные, неотрепетированные эмоции, тоже ощутил себя обычным человеком, а не исполнителем заранее прописанного протокола.