Если бы довелось посмотреть фильм «О теле и душе» венгерской постановщицы Ильдико Эньеди, не снимавшей полнометражные ленты целых 18 (!) лет, именно отдельно и безотносительно не только к её прежним работам, среди которых лучшими являются «Мой ХХ век» и «Симон Волхв», но и без сопоставления с иными недавно увиденными картинами, отчасти схожими (например, «Красивые люди» датчанина Миккеля Мунк-Фальса), то это произведение могло бы предстать в более выгодном свете. А вот ещё вспомнилось вдогонку, когда я уже начал писать данную рецензию, очень тонкий, проникновенный и эмоционально задевающий фильм другого венгра - «Милая Эмма, дорогая Бёбе» Иштвана Сабо, также награждённый на МКФ в Берлине, однако четвертью века ранее, и лишь специальным призом жюри, а не главным. Он тоже ведь о теле и душе, о разрыве между мечтами и реальностью, желаниями и возможностями. И о том, как трудно найти человеку робкому и ранимому кого-то родственного себе в этом равнодушном мире.
В истории неожиданного обретения сочувствия и взаимопонимания между двумя одинокими людьми - почти пожилым мужчиной, финансовым директором на мясокомбинате, и молодой женщиной, инспектором по контролю за качеством, наглухо замкнувшейся в себе и словно не вышедшей из детского возраста, всё-таки не хватает некой «эмоциональной магии». Что имеется, безусловно, в поразительном общении двух разных по возрасту героев, не знающих общего языка, в предшествующей ленте Эньеди под названием «Симон Волхв». Один из персонажей новой картины, заядлый ловелас Шандор, подшучивая над невозмутимой и как бы неживой Мари, сам притворяется андроидом-роботом. Но и сухорукий Эндре, к тому же - «сухарь на работе», давно отгородившийся от иных людей, даже от собственной дочери, может напомнить бездушный автомат, заученно и скучно доживающий оставшуюся жизнь.
И вообще в фильме «О теле и душе» есть какая-то надуманная выстроенность и запрограммированность, что проявляется ещё в том, будто двум главным героям чуть ли не каждый вечер снятся одни и те же сны про пару оленей в зимнем лесу - якобы из-за этого оба могут наконец-то разглядеть, вопреки первоначальной неприязни, что-то близкое и дорогое друг в друге. Своего рода «служебный роман» (как ни забавно, существует прямая перекличка с лентой Эльдара Рязанова, допустим, в сцене, когда опытная дама, пусть и уборщица, учит закомплексованную недотрогу, как ей следует одеваться и какой походкой привлекать мужчин), снабжённый для вящего эффекта трогательными совместными видениями на манер диснеевского мультфильма «Бэмби», не обладает, увы, «кинематографической волшбой». А она была присуща «Симону Волхву» и стильному дебюту «Мой XX век», справедливо отмеченному ещё в 1989 году на Каннском фестивале. Тогда Ильдико Эньеди умела «колдовать» на экране.
Если бы довелось посмотреть фильм «О теле и душе» венгерской постановщицы Ильдико Эньеди, не снимавшей полнометражные ленты целых 18 (!) лет, именно отдельно и безотносительно не только к её прежним работам, среди которых лучшими являются «Мой ХХ век» и «Симон Волхв», но и без сопоставления с иными недавно увиденными картинами, отчасти схожими (например, «Красивые люди» датчанина Миккеля Мунк-Фальса), то это произведение могло бы предстать в более выгодном свете. А вот ещё вспомнилось вдогонку, когда я уже начал писать данную рецензию, очень тонкий, проникновенный и эмоционально задевающий фильм другого венгра - «Милая Эмма, дорогая Бёбе» Иштвана Сабо, также награждённый на МКФ в Берлине, однако четвертью века ранее, и лишь специальным призом жюри, а не главным. Он тоже ведь о теле и душе, о разрыве между мечтами и реальностью, желаниями и возможностями. И о том, как трудно найти человеку робкому и ранимому кого-то родственного себе в этом равнодушном мире. В истории неожиданного обретения сочувствия и взаимопонимания между двумя одинокими людьми - почти пожилым мужчиной, финансовым директором на мясокомбинате, и молодой женщиной, инспектором по контролю за качеством, наглухо замкнувшейся в себе и словно не вышедшей из детского возраста, всё-таки не хватает некой «эмоциональной магии». Что имеется, безусловно, в поразительном общении двух разных по возрасту героев, не знающих общего языка, в предшествующей ленте Эньеди под названием «Симон Волхв». Один из персонажей новой картины, заядлый ловелас Шандор, подшучивая над невозмутимой и как бы неживой Мари, сам притворяется андроидом-роботом. Но и сухорукий Эндре, к тому же - «сухарь на работе», давно отгородившийся от иных людей, даже от собственной дочери, может напомнить бездушный автомат, заученно и скучно доживающий оставшуюся жизнь. И вообще в фильме «О теле и душе» есть какая-то надуманная выстроенность и запрограммированность, что проявляется ещё в том, будто двум главным героям чуть ли не каждый вечер снятся одни и те же сны про пару оленей в зимнем лесу - якобы из-за этого оба могут наконец-то разглядеть, вопреки первоначальной неприязни, что-то близкое и дорогое друг в друге. Своего рода «служебный роман» (как ни забавно, существует прямая перекличка с лентой Эльдара Рязанова, допустим, в сцене, когда опытная дама, пусть и уборщица, учит закомплексованную недотрогу, как ей следует одеваться и какой походкой привлекать мужчин), снабжённый для вящего эффекта трогательными совместными видениями на манер диснеевского мультфильма «Бэмби», не обладает, увы, «кинематографической волшбой». А она была присуща «Симону Волхву» и стильному дебюту «Мой XX век», справедливо отмеченному ещё в 1989 году на Каннском фестивале. Тогда Ильдико Эньеди умела «колдовать» на экране.