Лайонел работает в небольшом детективном агентстве под управлением Фрэнка Минны, который когда-то помог герою и его друзьям найти своё место в обществе, несмотря на сиротское детство. У Лайонела синдром Туретта, из-за чего ему сложно сходиться с незнакомыми людьми, но фотографическая память — большое подспорье в расследованиях. Во время дежурной встречи, не предвещающей проблем, Фрэнка Минну убивают из его же пистолета, и Лайонел вынужден взяться за дело практически в одиночку.
Идею снять "Сиротский Бруклин" Эдвард Нортон вынашивал аж с 1999 года, когда впервые прочитал одноимённый роман Джонатана Летема, что позволяло надеяться на качественный авторский проект, а не очередной способ состричь зелёненьких купюр с наивной публики. Картина, конечно, получилась отнюдь не мейнстримовой — до такой степени, что её почти невозможно смотреть. С одной стороны, здесь невооружённым глазом видна любовь Нортона к своему детищу. Он с педантичной тщательностью выстраивает стилистику нуарных детективов 50-х годов, пронизывает повествование своевольным джазовыми мелодиями, самозабвенно выкрикивает: 'If!' через каждое предложение, нервно дёргает головой — и просто отлично смотрится в строгом пальто и шляпе. Каждая деталь здесь на своём месте, и чувствуется, что над фильмом трудились долго и увлечённо.
С другой стороны, сама история, за которой приходится наблюдать, не вызывает почти никакого интереса. Нортон-режиссёр не сообщает своему герою практически никакой мотивации, чтобы с головой окунаться в расследование. Да, мы знаем, что Фрэнк был его наставником и фактически заменил отца, но знаем это лишь на словах. В фильме нет ни флэшбэков, показывающих отношения этих персонажей, ни пронзительной актёрской игры, передающей горе утраты. Главный герой как будто несколько отстранён от происходящего, и часть его мозга живёт в своём мире, откуда в его речи то и дело появляются какие-то осколки и обрывки.
Неторопливый, тоскливо осенний ритм повествования вгоняет в сон уже за первые полчаса, и мешает провалиться в беспамятство лишь особенность главного героя через каждую реплику выкрикивать что-нибудь странное и громкое. Неясно, зачем вообще нужно было подавать всю эту историю через персонажа с "отклонениями": его фотографическая память, безусловно, помогает ему в расследовании, но не играет ключевой роли. Подобный герой, конечно, легко выделяется на фоне других частных детективов и похожих сюжетов, но ведь можно было копнуть куда глубже, поднять тему дискриминации и т.п.
Ближе к концу всплывает достаточно интересный вопрос "меньшего зла": один из героев, стоящий за смертью Фрэнка Минны, страдает мегаломанией. Он мечтает перекроить Нью-Йорк по своим лекалам и войти в историю как величайший архитектор. Тот факт, что для достижения целей приходится разрушать целые кварталы и лишать людей крова, его нисколько не беспокоит. К сожалению, у режиссёра не остаётся времени, чтобы развернуться здесь, как следует, и связать несколько сюжетных линий воедино. Такие прекрасные актёры, как Уиллем Дефо и Алек Болдуин просто не получают возможности раскрыться, и я не говорю уже про Брюса Уиллиса, персонажа которого убивают в первые двадцать минут.
"Сиротский Бруклин" оставляет после себя чрезвычайно смешанные впечатления. С одной стороны, ругать его как-то совестно, ведь снят он качественно и с большим вниманием к деталям. С другой, действие настолько не увлекает, что рекомендовать его к просмотру крайне сложно. Проблема кроется то ли в первоисточнике, где все эти бессвязные события впервые выстроились в ряд, то ли в неумении Эдварда Нортона выстраивать динамику. Так или иначе, фильм работает как отменное снотворное и для чего-то другого вряд ли сгодится.
Лайонел работает в небольшом детективном агентстве под управлением Фрэнка Минны, который когда-то помог герою и его друзьям найти своё место в обществе, несмотря на сиротское детство. У Лайонела синдром Туретта, из-за чего ему сложно сходиться с незнакомыми людьми, но фотографическая память — большое подспорье в расследованиях. Во время дежурной встречи, не предвещающей проблем, Фрэнка Минну убивают из его же пистолета, и Лайонел вынужден взяться за дело практически в одиночку. Идею снять "Сиротский Бруклин" Эдвард Нортон вынашивал аж с 1999 года, когда впервые прочитал одноимённый роман Джонатана Летема, что позволяло надеяться на качественный авторский проект, а не очередной способ состричь зелёненьких купюр с наивной публики. Картина, конечно, получилась отнюдь не мейнстримовой — до такой степени, что её почти невозможно смотреть. С одной стороны, здесь невооружённым глазом видна любовь Нортона к своему детищу. Он с педантичной тщательностью выстраивает стилистику нуарных детективов 50-х годов, пронизывает повествование своевольным джазовыми мелодиями, самозабвенно выкрикивает: 'If!' через каждое предложение, нервно дёргает головой — и просто отлично смотрится в строгом пальто и шляпе. Каждая деталь здесь на своём месте, и чувствуется, что над фильмом трудились долго и увлечённо. С другой стороны, сама история, за которой приходится наблюдать, не вызывает почти никакого интереса. Нортон-режиссёр не сообщает своему герою практически никакой мотивации, чтобы с головой окунаться в расследование. Да, мы знаем, что Фрэнк был его наставником и фактически заменил отца, но знаем это лишь на словах. В фильме нет ни флэшбэков, показывающих отношения этих персонажей, ни пронзительной актёрской игры, передающей горе утраты. Главный герой как будто несколько отстранён от происходящего, и часть его мозга живёт в своём мире, откуда в его речи то и дело появляются какие-то осколки и обрывки. Неторопливый, тоскливо осенний ритм повествования вгоняет в сон уже за первые полчаса, и мешает провалиться в беспамятство лишь особенность главного героя через каждую реплику выкрикивать что-нибудь странное и громкое. Неясно, зачем вообще нужно было подавать всю эту историю через персонажа с "отклонениями": его фотографическая память, безусловно, помогает ему в расследовании, но не играет ключевой роли. Подобный герой, конечно, легко выделяется на фоне других частных детективов и похожих сюжетов, но ведь можно было копнуть куда глубже, поднять тему дискриминации и т.п. Ближе к концу всплывает достаточно интересный вопрос "меньшего зла": один из героев, стоящий за смертью Фрэнка Минны, страдает мегаломанией. Он мечтает перекроить Нью-Йорк по своим лекалам и войти в историю как величайший архитектор. Тот факт, что для достижения целей приходится разрушать целые кварталы и лишать людей крова, его нисколько не беспокоит. К сожалению, у режиссёра не остаётся времени, чтобы развернуться здесь, как следует, и связать несколько сюжетных линий воедино. Такие прекрасные актёры, как Уиллем Дефо и Алек Болдуин просто не получают возможности раскрыться, и я не говорю уже про Брюса Уиллиса, персонажа которого убивают в первые двадцать минут. "Сиротский Бруклин" оставляет после себя чрезвычайно смешанные впечатления. С одной стороны, ругать его как-то совестно, ведь снят он качественно и с большим вниманием к деталям. С другой, действие настолько не увлекает, что рекомендовать его к просмотру крайне сложно. Проблема кроется то ли в первоисточнике, где все эти бессвязные события впервые выстроились в ряд, то ли в неумении Эдварда Нортона выстраивать динамику. Так или иначе, фильм работает как отменное снотворное и для чего-то другого вряд ли сгодится.