Лет тридцать пять назад в американском кино пытались создать направление «новая естественность», где речь шла бы о будничной, повседневной, заурядной жизни самой глубинки страны, однако представленной всё-таки не в «чернушном», а в довольно позитивном ключе. Ныне же стало сравнительно модным совсем другое кинематографическое течение, которое хочется назвать «новой ужасностью», вовсе не замыкающейся на простом желании попугать публику. Авторы этих фильмов стараются не только эстетизировать страх, но и внедрить его как бы в гущу простого человеческого бытия далеко в провинции или вообще за пределами Америки, вместе с тем придав повествованию некий аналог стихийного круговорота жизни, где всё совершается якобы по неведомым законам природы и чуть ли не мироздания в целом, в бесконечной борьбе Добра со Злом и Света с Тьмой.
Роберт Эггерс - как раз такой творец, успевший стать культовым в узких кругах благодаря всего лишь двум своим полнометражным картинам: «Ведьма» и «Маяк», причём действие обеих знаменательно происходит в прошлые времена - в Новой Англии или Новой Шотландии. Кстати, географическое название этих территорий словно подсказывает, что мы должны непременно обратить внимание на горделивое и амбициозное намерение американских режиссёров-выскочек посоревноваться с давними европейскими киноклассиками - преимущественно из Скандинавии или Германии. С одной стороны, это можно было бы приветствовать, что современные авторы, тем более из США, хотят знать историю мирового кинематографа, который отнюдь не ограничивается Голливудом и его окрестностями. Но с другой стороны, несомненный стилизаторский талант, чего уж точно у них не отнять, не подкрепляется внятной, продуманной, чётко выстроенной, логически безупречной, умело осмысленной проработкой всего содержания, которым следует насыщать даже самую оригинальную концепцию, возникшую в голове создателей подобных лент.
«Маяк», который всё же лучше, чем дебютная «Ведьма», именно не сбалансирован с точки зрения соотнесения великолепной киноформы (операторская работа Джэрина Блашке, а особенно - потрясающие звуковые эффекты Дэмиена Вольпе и гипнотическая музыка Марка Корвена заслуживают высших похвал) и повествовательного материала. Постановщика (и соавтора сценария вместе с братом Максом) бросает от символической мистики к занудному бытописательству, от выразительного молчания (прежде всего - в начальные пять минут фильма) к чрезмерной болтливости, которая свойственна в большей степени персонажу в исполнении Уиллема Дефо, опытному смотрителю маяка, пытающемуся превратить своего помощника чуть ли не в покорного раба. Непримиримая схватка двух мужчин в отсутствие женщин (а являющаяся в фантазиях девушка-русалка не в счёт) за полное доминирование над другим обитателем отдалённого острова в ситуации разгула природных стихий приобретает не то глобальный, не то мелочный характер. Поскольку режиссёр никак не может определиться, чему отдать предпочтение: жёсткому рассказу о неимоверных трудностях двух людей почти на краю мира или же философской притче о том, как в любом человеке высвобождаются потайные тёмные инстинкты, а извечное стремление к свету оборачивается обычной разборкой криминального толка.
Лет тридцать пять назад в американском кино пытались создать направление «новая естественность», где речь шла бы о будничной, повседневной, заурядной жизни самой глубинки страны, однако представленной всё-таки не в «чернушном», а в довольно позитивном ключе. Ныне же стало сравнительно модным совсем другое кинематографическое течение, которое хочется назвать «новой ужасностью», вовсе не замыкающейся на простом желании попугать публику. Авторы этих фильмов стараются не только эстетизировать страх, но и внедрить его как бы в гущу простого человеческого бытия далеко в провинции или вообще за пределами Америки, вместе с тем придав повествованию некий аналог стихийного круговорота жизни, где всё совершается якобы по неведомым законам природы и чуть ли не мироздания в целом, в бесконечной борьбе Добра со Злом и Света с Тьмой. Роберт Эггерс - как раз такой творец, успевший стать культовым в узких кругах благодаря всего лишь двум своим полнометражным картинам: «Ведьма» и «Маяк», причём действие обеих знаменательно происходит в прошлые времена - в Новой Англии или Новой Шотландии. Кстати, географическое название этих территорий словно подсказывает, что мы должны непременно обратить внимание на горделивое и амбициозное намерение американских режиссёров-выскочек посоревноваться с давними европейскими киноклассиками - преимущественно из Скандинавии или Германии. С одной стороны, это можно было бы приветствовать, что современные авторы, тем более из США, хотят знать историю мирового кинематографа, который отнюдь не ограничивается Голливудом и его окрестностями. Но с другой стороны, несомненный стилизаторский талант, чего уж точно у них не отнять, не подкрепляется внятной, продуманной, чётко выстроенной, логически безупречной, умело осмысленной проработкой всего содержания, которым следует насыщать даже самую оригинальную концепцию, возникшую в голове создателей подобных лент. «Маяк», который всё же лучше, чем дебютная «Ведьма», именно не сбалансирован с точки зрения соотнесения великолепной киноформы (операторская работа Джэрина Блашке, а особенно - потрясающие звуковые эффекты Дэмиена Вольпе и гипнотическая музыка Марка Корвена заслуживают высших похвал) и повествовательного материала. Постановщика (и соавтора сценария вместе с братом Максом) бросает от символической мистики к занудному бытописательству, от выразительного молчания (прежде всего - в начальные пять минут фильма) к чрезмерной болтливости, которая свойственна в большей степени персонажу в исполнении Уиллема Дефо, опытному смотрителю маяка, пытающемуся превратить своего помощника чуть ли не в покорного раба. Непримиримая схватка двух мужчин в отсутствие женщин (а являющаяся в фантазиях девушка-русалка не в счёт) за полное доминирование над другим обитателем отдалённого острова в ситуации разгула природных стихий приобретает не то глобальный, не то мелочный характер. Поскольку режиссёр никак не может определиться, чему отдать предпочтение: жёсткому рассказу о неимоверных трудностях двух людей почти на краю мира или же философской притче о том, как в любом человеке высвобождаются потайные тёмные инстинкты, а извечное стремление к свету оборачивается обычной разборкой криминального толка.