Если бы фамилия польского оператора, преимущественно снимавшего «Иду», а затем «Холодную войну» Павла Павликовского, не произносилась на самом деле не Зал, но Жаль, то всё равно было бы жаль, что талант этого молодого мастера (кстати, он работал позже над «Довлатовым» Алексея Германа-младшего) всё-таки оказывается выше рассказываемых историй, а также режиссёрских усилий воспроизвести на экране давно ушедшее время. В «Холодной войне» - это период с 1949 года до 1964-го, то есть ровно полтора десятилетия. Лукаш Жаль действительно чувствует минувшие эпохи, хотя и родился в 1981 году (получается, что он годится Павликовскому в сыновья!). И он неким кинематографическим чутьём улавливает ещё и стиль фильмов той поры, что очевиднее, конечно, проявилось в «Иде», но и в новой ленте Павла Павликовского ощущается смена экранного облика реальности в зависимости не только от места действия (польская провинция, Варшава, Восточный Берлин, Париж, Загреб), а также от своеобразной моды на киноизображение в разные годы. Пусть сам Павликовский неожиданно указан в титрах «Холодной войны» как автор идеи, режиссёр и создатель образов, однако без своего оператора, вновь блистающего искусством чёрно-белого кино, его повествование, излишне дробное и какое-то обрывочное, показалось бы более шаблонным в представлении далеко не новой темы «любви в условиях социалистической диктатуры», особенно в случае, когда любой, кто сумел уехать из страны, воспринимается изменником родины.
Сюжетные и психологические мотивировки на сей раз, в отличие от «Иды», не очень-то волнуют Павла Павликовского, которому важнее заданные обстоятельства: он сбежал за границу, она в последний момент не решилась это сделать, а потом оба на протяжении десятка лет встречаются изредка, чтобы опять расстаться, не найдя былого взаимопонимания, пока не отваживаются на кардинальный исход, тоже выглядящий демонстративно и не столь уж обоснованно. Даже трудно сказать, что сильнее повлияло на их трагическую любовь: отсутствие свободы в одной из стран социалистического лагеря или личная неуживчивость друг с другом (тем более что Виктор однажды замечает, что никто не сможет вытерпеть характер Зузанны или просто Зули).
Это не столько «Варшавская мелодия» (если вспомнить известную пьесу Леонида Зорина и её сценические версии), также поведавшая о любви к певице, чему помешали существующие границы в отношениях между отдельными людьми и целыми государствам. Скорее, «Холодная война» предстаёт как польский вариант «Любовного фильма» венгра Иштвана Сабо, только лишённого особой искренности, доверительности, нежности и лёгкости кинематографического письма. Всё же картина Павликовского получилась холодноватой и заторможенной по эмоциям, а строгая и сдержанная манера, эффектно сработавшая в «Иде», тут оказывается самоповторной, а главное - не позволяющей нам проникнуться до глубины души, что нет места для любви ни на зимних просторах Польши, ни в богемных кварталах Парижа.
Если бы фамилия польского оператора, преимущественно снимавшего «Иду», а затем «Холодную войну» Павла Павликовского, не произносилась на самом деле не Зал, но Жаль, то всё равно было бы жаль, что талант этого молодого мастера (кстати, он работал позже над «Довлатовым» Алексея Германа-младшего) всё-таки оказывается выше рассказываемых историй, а также режиссёрских усилий воспроизвести на экране давно ушедшее время. В «Холодной войне» - это период с 1949 года до 1964-го, то есть ровно полтора десятилетия. Лукаш Жаль действительно чувствует минувшие эпохи, хотя и родился в 1981 году (получается, что он годится Павликовскому в сыновья!). И он неким кинематографическим чутьём улавливает ещё и стиль фильмов той поры, что очевиднее, конечно, проявилось в «Иде», но и в новой ленте Павла Павликовского ощущается смена экранного облика реальности в зависимости не только от места действия (польская провинция, Варшава, Восточный Берлин, Париж, Загреб), а также от своеобразной моды на киноизображение в разные годы. Пусть сам Павликовский неожиданно указан в титрах «Холодной войны» как автор идеи, режиссёр и создатель образов, однако без своего оператора, вновь блистающего искусством чёрно-белого кино, его повествование, излишне дробное и какое-то обрывочное, показалось бы более шаблонным в представлении далеко не новой темы «любви в условиях социалистической диктатуры», особенно в случае, когда любой, кто сумел уехать из страны, воспринимается изменником родины. Сюжетные и психологические мотивировки на сей раз, в отличие от «Иды», не очень-то волнуют Павла Павликовского, которому важнее заданные обстоятельства: он сбежал за границу, она в последний момент не решилась это сделать, а потом оба на протяжении десятка лет встречаются изредка, чтобы опять расстаться, не найдя былого взаимопонимания, пока не отваживаются на кардинальный исход, тоже выглядящий демонстративно и не столь уж обоснованно. Даже трудно сказать, что сильнее повлияло на их трагическую любовь: отсутствие свободы в одной из стран социалистического лагеря или личная неуживчивость друг с другом (тем более что Виктор однажды замечает, что никто не сможет вытерпеть характер Зузанны или просто Зули). Это не столько «Варшавская мелодия» (если вспомнить известную пьесу Леонида Зорина и её сценические версии), также поведавшая о любви к певице, чему помешали существующие границы в отношениях между отдельными людьми и целыми государствам. Скорее, «Холодная война» предстаёт как польский вариант «Любовного фильма» венгра Иштвана Сабо, только лишённого особой искренности, доверительности, нежности и лёгкости кинематографического письма. Всё же картина Павликовского получилась холодноватой и заторможенной по эмоциям, а строгая и сдержанная манера, эффектно сработавшая в «Иде», тут оказывается самоповторной, а главное - не позволяющей нам проникнуться до глубины души, что нет места для любви ни на зимних просторах Польши, ни в богемных кварталах Парижа.