Вроде бы Маттео Гарроне задумывал свою ленту «Догмэн» (кстати, почему в нашем прокате она называется вовсе не «Догмен», если уж есть аналоги типа «Супермена» и «Бэтмена»?!) чуть ли не сразу после «Таксидермиста». Тогда точнее видится своего рода перекличка между двумя этими фильмами - и не только по той причине, что их герои так или иначе имеют дело с животными: делая чучела, выглядящие почти как настоящие; занимаясь всевозможным обслуживанием собак в специализированной лавке под названием Dogman. Можно сказать, что две пары персонажей, которые оказываются в центре каждой из данных историй, словно меняются местами между собой. Если в «Таксидермисте» есть маленький злой человек и высокий добродушный (причём это не значит, что в злом нельзя найти нечто привлекательное, а в добродушном - неожиданное проявление тёмной стороны его личности), то в «Догмэне» действуют маленький хороший и высокий жестокий, хотя финал тоже является отчасти непредсказуемым, как и в картине 2002 года.
Конечно, нетрудно представить себе, что рано или поздно те герои, которым автор и вместе с ним мы, зрители, симпатизируем в большей степени, будут поставлены перед неизбежным выбором, который они должны совершить, если желают избавиться от довлеющего присутствия другого человека и вообще ради того, чтобы элементарно остаться в живых. И существует немалый искус трактовать обе ленты под мифологически-библейским углом зрения, рассматривая поведанное как очередную версию классической схватки между Давидом и Голиафом, несмотря на парадоксальность ситуации в первом случае, когда нынешний Давид на три головы выше современного Голиафа. В этом смысле «Догмэн» более соответствует традиционному раскладу, при котором невысокий и человечный Марчелло вынужден противостоять такому брутальному бугаю, как Симоне, воспринимаемому практически всеми «грозой и наказанием» целого района, от кого так хотелось бы освободиться любой ценой.
С другой стороны, отнюдь не случайно использование названия «Догмэн», поскольку любящий собак и рьяно заботящийся о них обычный итальянец поневоле чувствует себя обязанным выступить в роли своеобразного Супермена, чуть ли не спасителя всех людей, кого уже достал по полной программе невоздержанный хулиган-наркоман. А иначе надо бы сравнить Марчелло с рвущимся в «последние герои» Лучано из фильма «Реальность» (правильнее было бы именовать её так: «Реалити-шоу»), который одержимо хочет попасть в популярное телешоу «Большой брат» и стать всеобщим кумиром. Увы, окружающая действительность оказывается куда примитивнее и банальнее, но прежде всего - равнодушнее и безжалостнее прекраснодушных грёз и надежд. И даже «победитель Голиафа» в новой картине Маттео Гарроне сталкивается в итоге с пренебрежением и открытым презрением со стороны тех, кто всё-таки предпочёл отсидеться, практически буквально следуя известному принципу: «моя хата с краю - ничего не знаю». Закавыка заключается в том, что подлинная реальность порою выглядит более пугающей, нежели самые «страшные сказки» (так обозвали у нас «Сказку сказок» Гарроне, снятую как раз перед «Догмэном»).
Вроде бы Маттео Гарроне задумывал свою ленту «Догмэн» (кстати, почему в нашем прокате она называется вовсе не «Догмен», если уж есть аналоги типа «Супермена» и «Бэтмена»?!) чуть ли не сразу после «Таксидермиста». Тогда точнее видится своего рода перекличка между двумя этими фильмами - и не только по той причине, что их герои так или иначе имеют дело с животными: делая чучела, выглядящие почти как настоящие; занимаясь всевозможным обслуживанием собак в специализированной лавке под названием Dogman. Можно сказать, что две пары персонажей, которые оказываются в центре каждой из данных историй, словно меняются местами между собой. Если в «Таксидермисте» есть маленький злой человек и высокий добродушный (причём это не значит, что в злом нельзя найти нечто привлекательное, а в добродушном - неожиданное проявление тёмной стороны его личности), то в «Догмэне» действуют маленький хороший и высокий жестокий, хотя финал тоже является отчасти непредсказуемым, как и в картине 2002 года. Конечно, нетрудно представить себе, что рано или поздно те герои, которым автор и вместе с ним мы, зрители, симпатизируем в большей степени, будут поставлены перед неизбежным выбором, который они должны совершить, если желают избавиться от довлеющего присутствия другого человека и вообще ради того, чтобы элементарно остаться в живых. И существует немалый искус трактовать обе ленты под мифологически-библейским углом зрения, рассматривая поведанное как очередную версию классической схватки между Давидом и Голиафом, несмотря на парадоксальность ситуации в первом случае, когда нынешний Давид на три головы выше современного Голиафа. В этом смысле «Догмэн» более соответствует традиционному раскладу, при котором невысокий и человечный Марчелло вынужден противостоять такому брутальному бугаю, как Симоне, воспринимаемому практически всеми «грозой и наказанием» целого района, от кого так хотелось бы освободиться любой ценой. С другой стороны, отнюдь не случайно использование названия «Догмэн», поскольку любящий собак и рьяно заботящийся о них обычный итальянец поневоле чувствует себя обязанным выступить в роли своеобразного Супермена, чуть ли не спасителя всех людей, кого уже достал по полной программе невоздержанный хулиган-наркоман. А иначе надо бы сравнить Марчелло с рвущимся в «последние герои» Лучано из фильма «Реальность» (правильнее было бы именовать её так: «Реалити-шоу»), который одержимо хочет попасть в популярное телешоу «Большой брат» и стать всеобщим кумиром. Увы, окружающая действительность оказывается куда примитивнее и банальнее, но прежде всего - равнодушнее и безжалостнее прекраснодушных грёз и надежд. И даже «победитель Голиафа» в новой картине Маттео Гарроне сталкивается в итоге с пренебрежением и открытым презрением со стороны тех, кто всё-таки предпочёл отсидеться, практически буквально следуя известному принципу: «моя хата с краю - ничего не знаю». Закавыка заключается в том, что подлинная реальность порою выглядит более пугающей, нежели самые «страшные сказки» (так обозвали у нас «Сказку сказок» Гарроне, снятую как раз перед «Догмэном»).