Если честно, если бы не трейлеры, которые заспойлерили все главные сюжетные твисты, ради сохранения маломальской интриги рассказывать я их не буду), «Бладшот» мог бы здорово сыграть на заниженных ожиданиях.
Ну по крайней мере, первая половина фильма структурно очень самоиронична. И хотя в ней злодеи пляшут под песни о психах-убийцах, а Вин Дизель в своей уже каноничной манере разбрасывается своими коронными пацанскими фразочками, авторы используют все архаичные детали для деконструкции шаблонов кинокомикса.
Фильм, который должен был продолжить мертвую петлю из абсурдных и предсказуемых боевиков о мести, скорее пытается взглянуть на эту тенденцию через пародийную оптику.
Это, пожалуй, единственное, чем «Бладшот» отличается от любого другого невзрачного супергеройского экшен-фильма. Забавнее всего то, что, перейдя от экспозиционной деконструкции к развитию сюжета, настоящему, а не мнимому ироничному конфликту, он начинает спотыкаться обо всё то, что так рьяно пытался высмеивать в начале. Выдав интересный поворот о наивности revenge-историй принципиальных мстителей, он решает рассказать… revenge-историю о принципиальном мстителе. Только теперь вообще без иронии и со всеми атрибутами боевиков категории «B»: драками мультяшных компьютерных моделек, дёрганым монтажом и вторичными характерами-масками.
В какой-то степени такая глупость «Бладшота» оправдана сюжетно. Персонаж Гая Пирса, увидев, на что Рэй Гаррисон готов ради мести, сначала иронизирует по поводу его характера, но потом выражает искреннее восхищение его моделью поведения. Возможно, создатели фильма испытывают что-то похожее: воспринимая архаичность подобных сюжетов, они, подкупленные самоотверженностью и наивностью героев, вновь воспроизводят их истории. Проблема в том, что в «Бладшоте» пиетет перед устаревшим каноном не ощущается. Речь здесь идёт скорее о безыдейном повторении.
По-настоящему искренним в «Бладшоте» оказывается лишь антимилитаристский подтекст. Рэй Гаррисон — маленькая деталь в гигантском военном механизме, расходный материал, который против своей воли становится собственностью гигантской корпорации. Технологии уменьшили количество жертв, но сделали из солдат безвольных киборгов, окончательно потерявших всякую возможность выбирать. В мире «Бладшота» модернизированное общество непрерывно связано с рабством. Протест довольно инфантильный и обыденный для жанра, но для такого фильма — приятная неожиданность.
Если честно, если бы не трейлеры, которые заспойлерили все главные сюжетные твисты, ради сохранения маломальской интриги рассказывать я их не буду), «Бладшот» мог бы здорово сыграть на заниженных ожиданиях. Ну по крайней мере, первая половина фильма структурно очень самоиронична. И хотя в ней злодеи пляшут под песни о психах-убийцах, а Вин Дизель в своей уже каноничной манере разбрасывается своими коронными пацанскими фразочками, авторы используют все архаичные детали для деконструкции шаблонов кинокомикса. Фильм, который должен был продолжить мертвую петлю из абсурдных и предсказуемых боевиков о мести, скорее пытается взглянуть на эту тенденцию через пародийную оптику. Это, пожалуй, единственное, чем «Бладшот» отличается от любого другого невзрачного супергеройского экшен-фильма. Забавнее всего то, что, перейдя от экспозиционной деконструкции к развитию сюжета, настоящему, а не мнимому ироничному конфликту, он начинает спотыкаться обо всё то, что так рьяно пытался высмеивать в начале. Выдав интересный поворот о наивности revenge-историй принципиальных мстителей, он решает рассказать… revenge-историю о принципиальном мстителе. Только теперь вообще без иронии и со всеми атрибутами боевиков категории «B»: драками мультяшных компьютерных моделек, дёрганым монтажом и вторичными характерами-масками. В какой-то степени такая глупость «Бладшота» оправдана сюжетно. Персонаж Гая Пирса, увидев, на что Рэй Гаррисон готов ради мести, сначала иронизирует по поводу его характера, но потом выражает искреннее восхищение его моделью поведения. Возможно, создатели фильма испытывают что-то похожее: воспринимая архаичность подобных сюжетов, они, подкупленные самоотверженностью и наивностью героев, вновь воспроизводят их истории. Проблема в том, что в «Бладшоте» пиетет перед устаревшим каноном не ощущается. Речь здесь идёт скорее о безыдейном повторении. По-настоящему искренним в «Бладшоте» оказывается лишь антимилитаристский подтекст. Рэй Гаррисон — маленькая деталь в гигантском военном механизме, расходный материал, который против своей воли становится собственностью гигантской корпорации. Технологии уменьшили количество жертв, но сделали из солдат безвольных киборгов, окончательно потерявших всякую возможность выбирать. В мире «Бладшота» модернизированное общество непрерывно связано с рабством. Протест довольно инфантильный и обыденный для жанра, но для такого фильма — приятная неожиданность.