Нужно, нужно справедливости ради сказать, что фильм с похожим сюжетом (как минимум, сюжетной предпосылкой) выходил – «Жан-Филипп» /2006/. И тем не менее это не то! При всём уважении к великой французской культуре, включая бесспорные достижения в музыке, Джонни Холлидей, признаваемый на Родине ведущим рок-кумиром, не пользуется за рубежом столь же непререкаемым авторитетом в кругах меломанов, не говоря уже о широкой публике. То ли дело – «Битлз»… Кто хотя бы раз в жизни не слышал их песен, не оставляющих равнодушными представителей самых разных сфер?! Как вообще можно вообразить (по-английски – to imagine) существование нашего мира без одного из ярчайших феноменов XX века? Между прочим, Дэнни Бойл настаивал в интервью, что, готовясь к съёмкам, получил «благословение» у Пола МакКартни и Ринго Старра, а также – у наследников Джона Леннона и Джорджа Харрисона, хотя приобретение прав на немеркнущие шлягеры всё равно составило значительную часть производственного бюджета. Но, пожалуй, ещё более показательным является тот факт, что режиссёр-продюсер отринул первую версию сценария, написанную Джеком Бартом, – как слишком мрачную и пессимистичную. Приглашение Ричарда Кёртиса (к слову, он и сам прекрасно справился бы с постановкой!) стало бесспорной удачей, поскольку позволило привнести ровно ту интонацию, какая требуется в этой истории.
Конечно, сделанный авторами фантастический допуск вряд ли стоит принимать на веру. Ещё Рэй Бредбери постарался обосновать художественными средствами гипотезу пресловутого «эффекта бабочки» – воздействия на хаотичные системы даже самого ничтожного фактора, способного привести к большим и непредсказуемым последствиям, пусть с прославленным писателем и согласились далеко не все (1). Так неужели влияние так называемых «жучков-ударников» (как поначалу в советской прессе переводили название группы, построенное на ироничном совмещении слов «the beetle» и «the beat») оказалось бы меньше?! Ведь их творчество оказало колоссальное влияние на музыку (естественно!), кинематограф, поэзию, на нравы и умонастроения, наконец… Разве может быть такое, что с изъятием из реальности столь яркого феномена (наряду с сигаретами, «Кока-колой», коллективом Oasis и… сказочным волшебником Гарри Поттером) всё остальное осталось без изменений? Это ещё сомнительнее, чем вынуть из возведённого здания краеугольный камень. Причём наличествует и другой аспект. Ведь формирование моды и, в частности, массовой культуры (в данном случае – увлечение рок-н-роллом с бесчисленными последующими ответвлениями) неразрывно связано с метаморфозами в других областях. И, строго говоря, далеко не факт, что песни, написанные в эпоху «детей цветов» (а также чуть раньше и чуть позже), нашли бы отклик у многомиллионной аудитории в первой половине XXI столетия, когда задавали тон совсем иные ритмы.
Впрочем, как раз в данном аспекте кинематографисты затронули по-настоящему принципиальный вопрос. А какова природа шедевров искусства? Зависят ли они от сознания конкретных творцов – или же последние выступают носителями Божественного вдохновения, всего лишь «ретранслируя» идеи и образы из горних сфер?.. Каноны гармонии и красоты вечны или всё-таки обусловлены исторической эпохой, её законами и потребностями? Бойл и Кёртис деликатно пытаются убедить нас в правильности первого тезиса – уж во всяком случае в отношении наследия «битлов», величие которого современные музыканты признают отнюдь не из дежурной любезности. Эд Ширан не без иронии предстаёт на экране в качестве самого себя – поп-идола, снимающего шляпу перед талантом самозваного сочинителя Yesterday, Let It Be, Help! и других хитов на века. Его, правда, смущает, что сравнительно молодой коллега пишет такие странные тексты – например, об СССР (кстати, призыв Back in the U.S.S.R. действительно видится актуальным для России сегодня), который распался ещё до его рождения… Да и вообще всё это как-то подозрительно.
Кинематографисты очень ловко сочленяют «общественный» мотив с личным. Ирония судьбы заключается в том, что счастливчиком, помнящим песни легендарной ливерпульской четвёрки, оказался музыкант-неудачник, находящийся всего в шаге от того, чтобы расписаться в бессилии – признать отсутствие за собой таланта и прекратить попытки достучаться до публики. Естественно, ситуация радикально меняется, как только Джек Малик становится «представителем» безвестных (в изменившемся мире) гениев. Ему предстоит пройти испытание деньгами и славой – и Бойл с Кёртисом, к слову, на редкость точны в обрисовке того, как профессионалы делают из простого смертного «звезду», потирая руки в ожидании несметных богатств. Казалось бы, все в выигрыше: публика в восторге, топ-менеджмент звукозаписывающей компании подсчитывает барыши, а Джеку – только и остаётся наслаждаться исполнением сокровенной мечты. Опасения, что рано или поздно найдутся те, кто знает истину, и уличат обманщика, тоже не оправдываются… Наконец, последние сомнения должно развеять знакомство с… самим Джоном Ленноном, которого миновала трагическая участь пасть от руки Марка Дэвида Чепмена и который преспокойно доживает свой век в тиши и уединении, лелея в душе воспоминания о любимой женщине. Чего ещё требовать? Ан нет!
Вот здесь-то личность кинодраматурга (скорее кинодраматурга, чем режиссёра) и раскрывается ярче всего. Ричард почти в каждом сценарии, не говоря уже о самостоятельных постановках, отстаивает в качестве наивысшей ценности «реальную любовь», как у нас перевели название его, пожалуй, лучшей работы. Ничего не напоминает? Правильно, All You Need Is Love! Вот и Малик (кстати, в этой роли немного необычно видеть Химеша Пателя) в конечном итоге приходит к «нелогичному» выводу, что иной судьбы, кроме как жизнь – жизнь скромная, зато счастливая – вместе с Элли Эпплтон, в которой давно не чает души, ему и не надо. Вряд ли авторы, конечно, призывают отрекаться от высоких стремлений и довольствоваться малым, дабы прозябать по принципу «всяк сверчок знай свой шесток». Они лишь настаивают: прежде, чем штурмовать вершины на каком-либо поприще, необходимо разобраться в себе – и понять, что является по-настоящему важным. Иначе в погоне за преуспеванием (по существу, за ложной, навязанной социумом целью) человек рискует потерять главное и самое ценное, а впоследствии будет горько сокрушаться о том прекрасном, что было «вчера».
_______
1 – В частности, альтернативную точку зрения не менее убедительно отстаивал наш соотечественник Север Гансовский в рассказе «Демон истории» /1967/.
Нужно, нужно справедливости ради сказать, что фильм с похожим сюжетом (как минимум, сюжетной предпосылкой) выходил – «Жан-Филипп» /2006/. И тем не менее это не то! При всём уважении к великой французской культуре, включая бесспорные достижения в музыке, Джонни Холлидей, признаваемый на Родине ведущим рок-кумиром, не пользуется за рубежом столь же непререкаемым авторитетом в кругах меломанов, не говоря уже о широкой публике. То ли дело – «Битлз»… Кто хотя бы раз в жизни не слышал их песен, не оставляющих равнодушными представителей самых разных сфер?! Как вообще можно вообразить (по-английски – to imagine) существование нашего мира без одного из ярчайших феноменов XX века? Между прочим, Дэнни Бойл настаивал в интервью, что, готовясь к съёмкам, получил «благословение» у Пола МакКартни и Ринго Старра, а также – у наследников Джона Леннона и Джорджа Харрисона, хотя приобретение прав на немеркнущие шлягеры всё равно составило значительную часть производственного бюджета. Но, пожалуй, ещё более показательным является тот факт, что режиссёр-продюсер отринул первую версию сценария, написанную Джеком Бартом, – как слишком мрачную и пессимистичную. Приглашение Ричарда Кёртиса (к слову, он и сам прекрасно справился бы с постановкой!) стало бесспорной удачей, поскольку позволило привнести ровно ту интонацию, какая требуется в этой истории. Конечно, сделанный авторами фантастический допуск вряд ли стоит принимать на веру. Ещё Рэй Бредбери постарался обосновать художественными средствами гипотезу пресловутого «эффекта бабочки» – воздействия на хаотичные системы даже самого ничтожного фактора, способного привести к большим и непредсказуемым последствиям, пусть с прославленным писателем и согласились далеко не все (1). Так неужели влияние так называемых «жучков-ударников» (как поначалу в советской прессе переводили название группы, построенное на ироничном совмещении слов «the beetle» и «the beat») оказалось бы меньше?! Ведь их творчество оказало колоссальное влияние на музыку (естественно!), кинематограф, поэзию, на нравы и умонастроения, наконец… Разве может быть такое, что с изъятием из реальности столь яркого феномена (наряду с сигаретами, «Кока-колой», коллективом Oasis и… сказочным волшебником Гарри Поттером) всё остальное осталось без изменений? Это ещё сомнительнее, чем вынуть из возведённого здания краеугольный камень. Причём наличествует и другой аспект. Ведь формирование моды и, в частности, массовой культуры (в данном случае – увлечение рок-н-роллом с бесчисленными последующими ответвлениями) неразрывно связано с метаморфозами в других областях. И, строго говоря, далеко не факт, что песни, написанные в эпоху «детей цветов» (а также чуть раньше и чуть позже), нашли бы отклик у многомиллионной аудитории в первой половине XXI столетия, когда задавали тон совсем иные ритмы. Впрочем, как раз в данном аспекте кинематографисты затронули по-настоящему принципиальный вопрос. А какова природа шедевров искусства? Зависят ли они от сознания конкретных творцов – или же последние выступают носителями Божественного вдохновения, всего лишь «ретранслируя» идеи и образы из горних сфер?.. Каноны гармонии и красоты вечны или всё-таки обусловлены исторической эпохой, её законами и потребностями? Бойл и Кёртис деликатно пытаются убедить нас в правильности первого тезиса – уж во всяком случае в отношении наследия «битлов», величие которого современные музыканты признают отнюдь не из дежурной любезности. Эд Ширан не без иронии предстаёт на экране в качестве самого себя – поп-идола, снимающего шляпу перед талантом самозваного сочинителя Yesterday, Let It Be, Help! и других хитов на века. Его, правда, смущает, что сравнительно молодой коллега пишет такие странные тексты – например, об СССР (кстати, призыв Back in the U.S.S.R. действительно видится актуальным для России сегодня), который распался ещё до его рождения… Да и вообще всё это как-то подозрительно. Кинематографисты очень ловко сочленяют «общественный» мотив с личным. Ирония судьбы заключается в том, что счастливчиком, помнящим песни легендарной ливерпульской четвёрки, оказался музыкант-неудачник, находящийся всего в шаге от того, чтобы расписаться в бессилии – признать отсутствие за собой таланта и прекратить попытки достучаться до публики. Естественно, ситуация радикально меняется, как только Джек Малик становится «представителем» безвестных (в изменившемся мире) гениев. Ему предстоит пройти испытание деньгами и славой – и Бойл с Кёртисом, к слову, на редкость точны в обрисовке того, как профессионалы делают из простого смертного «звезду», потирая руки в ожидании несметных богатств. Казалось бы, все в выигрыше: публика в восторге, топ-менеджмент звукозаписывающей компании подсчитывает барыши, а Джеку – только и остаётся наслаждаться исполнением сокровенной мечты. Опасения, что рано или поздно найдутся те, кто знает истину, и уличат обманщика, тоже не оправдываются… Наконец, последние сомнения должно развеять знакомство с… самим Джоном Ленноном, которого миновала трагическая участь пасть от руки Марка Дэвида Чепмена и который преспокойно доживает свой век в тиши и уединении, лелея в душе воспоминания о любимой женщине. Чего ещё требовать? Ан нет! Вот здесь-то личность кинодраматурга (скорее кинодраматурга, чем режиссёра) и раскрывается ярче всего. Ричард почти в каждом сценарии, не говоря уже о самостоятельных постановках, отстаивает в качестве наивысшей ценности «реальную любовь», как у нас перевели название его, пожалуй, лучшей работы. Ничего не напоминает? Правильно, All You Need Is Love! Вот и Малик (кстати, в этой роли немного необычно видеть Химеша Пателя) в конечном итоге приходит к «нелогичному» выводу, что иной судьбы, кроме как жизнь – жизнь скромная, зато счастливая – вместе с Элли Эпплтон, в которой давно не чает души, ему и не надо. Вряд ли авторы, конечно, призывают отрекаться от высоких стремлений и довольствоваться малым, дабы прозябать по принципу «всяк сверчок знай свой шесток». Они лишь настаивают: прежде, чем штурмовать вершины на каком-либо поприще, необходимо разобраться в себе – и понять, что является по-настоящему важным. Иначе в погоне за преуспеванием (по существу, за ложной, навязанной социумом целью) человек рискует потерять главное и самое ценное, а впоследствии будет горько сокрушаться о том прекрасном, что было «вчера». _______ 1 – В частности, альтернативную точку зрения не менее убедительно отстаивал наш соотечественник Север Гансовский в рассказе «Демон истории» /1967/.