С одной стороны, вполне логично, что американский режиссёр-аниматор Келли Эсбёри обратился к теме внешнего уродства в своём фильме «Уродливые куклы» (в нашем прокате присвоили оригинальному названию Ugly Dolls ещё и неверный подзаголовок «Куклы с характером»), поскольку был одним из постановщиков продолжения «Шрека», имевшего невероятный успех. А с другой стороны, может кого-то удивить, что новая лента Эсбёри практически провалилась в кинотеатрах США. Проще всего списать это на кричащую яркость цвета в данной картине или же упрекать в неясной адресной направленности, потому что дети и даже подростки вряд ли в состоянии понять главный посыл произведения, отнюдь не являющегося милой и добродушной сказочкой о том, что красота - внутри каждого, кто так или иначе является особой индивидуальностью и вообще необычной личностью, чаще всего не замечаемой другими.
Только увидев в финальных титрах фамилию этнического мексиканца Роберта Родригеса в качестве автора сюжета и сопродюсера этого анимационного фильма, можно утвердиться в собственном предположении, что в «Уродливых куклах» содержится несомненный социально-политический заряд, благодаря которому рассказываемая история не сводится как бы к вольной версии если не «Шрека» (а ведь в его основе - давний сюжет о «красавице и чудовище»), то «Золушки» или «Гадкого утёнка». Почему-то вспоминается (и не из-за одной лишь переклички с названием «Отвратительные, грязные, злые») замечательная постнеореалистическая лента итальянца Этторе Сколы, где отверженные мира сего влачат своё нищенское существование на самом дне общества, а фактически - в жалких лачугах по соседству с мусорной свалкой. Не такими ли же отщепенцами цивилизации, где только прекрасные дети выбирают себе прекрасные игрушки, включая кукол, оказываются бракованные изделия конвейерного производства, обладающие какими-либо дефектами.
Но у Сколы речь шла об увеличивающемся расслоении между «верхами» и «низами», которое превращается в непреодолимую пропасть, всё-таки среди практически однородного национального населения страны. В картине Эсбёри, разумеется, нет прямых указаний на то, что следует воспринимать словно классовые противоречия между разного рода куклами и игрушками в качестве своеобразного социально-политического комментария к явно непростым отношениям, например, с «латинос», прежде всего - с мексиканцами, нередко пересекающими нелегально границу с США. Однако мотив некоей «чёрной трубы», через которую вроде как можно проникнуть в «большой мир», ещё преодолев тщательный тестовый отбор в Институте совершенства, а также присутствие в фильме тщеславного, лживого и искусно манипулирующего общественным мнением персонажа по имени Лу (почему бы не углядеть в нём намёк на президента-дельца Дональда Трампа, желающего воздвигнуть стену между США и Мексикой, чтобы остановить неконтролируемый приток «уродливых чиканос»), позволяет относиться к Ugly Dolls как к актуальному и злободневному высказыванию, пусть и в форме анимационного произведения. И то, что многие американцы не пожелали принять «горькую пилюлю», хоть и обёрнутую в красочный фантик, лишний раз свидетельствует, что правда об окружающей действительности редко когда приятна, особенно в случае, когда творцы не очень желают заигрывать с ныне модной политкорректностью. Сирые и убогие тут сами готовы постоять за свои права, а не ждут унижающей жалости и фальшивого сострадания.
С одной стороны, вполне логично, что американский режиссёр-аниматор Келли Эсбёри обратился к теме внешнего уродства в своём фильме «Уродливые куклы» (в нашем прокате присвоили оригинальному названию Ugly Dolls ещё и неверный подзаголовок «Куклы с характером»), поскольку был одним из постановщиков продолжения «Шрека», имевшего невероятный успех. А с другой стороны, может кого-то удивить, что новая лента Эсбёри практически провалилась в кинотеатрах США. Проще всего списать это на кричащую яркость цвета в данной картине или же упрекать в неясной адресной направленности, потому что дети и даже подростки вряд ли в состоянии понять главный посыл произведения, отнюдь не являющегося милой и добродушной сказочкой о том, что красота - внутри каждого, кто так или иначе является особой индивидуальностью и вообще необычной личностью, чаще всего не замечаемой другими. Только увидев в финальных титрах фамилию этнического мексиканца Роберта Родригеса в качестве автора сюжета и сопродюсера этого анимационного фильма, можно утвердиться в собственном предположении, что в «Уродливых куклах» содержится несомненный социально-политический заряд, благодаря которому рассказываемая история не сводится как бы к вольной версии если не «Шрека» (а ведь в его основе - давний сюжет о «красавице и чудовище»), то «Золушки» или «Гадкого утёнка». Почему-то вспоминается (и не из-за одной лишь переклички с названием «Отвратительные, грязные, злые») замечательная постнеореалистическая лента итальянца Этторе Сколы, где отверженные мира сего влачат своё нищенское существование на самом дне общества, а фактически - в жалких лачугах по соседству с мусорной свалкой. Не такими ли же отщепенцами цивилизации, где только прекрасные дети выбирают себе прекрасные игрушки, включая кукол, оказываются бракованные изделия конвейерного производства, обладающие какими-либо дефектами. Но у Сколы речь шла об увеличивающемся расслоении между «верхами» и «низами», которое превращается в непреодолимую пропасть, всё-таки среди практически однородного национального населения страны. В картине Эсбёри, разумеется, нет прямых указаний на то, что следует воспринимать словно классовые противоречия между разного рода куклами и игрушками в качестве своеобразного социально-политического комментария к явно непростым отношениям, например, с «латинос», прежде всего - с мексиканцами, нередко пересекающими нелегально границу с США. Однако мотив некоей «чёрной трубы», через которую вроде как можно проникнуть в «большой мир», ещё преодолев тщательный тестовый отбор в Институте совершенства, а также присутствие в фильме тщеславного, лживого и искусно манипулирующего общественным мнением персонажа по имени Лу (почему бы не углядеть в нём намёк на президента-дельца Дональда Трампа, желающего воздвигнуть стену между США и Мексикой, чтобы остановить неконтролируемый приток «уродливых чиканос»), позволяет относиться к Ugly Dolls как к актуальному и злободневному высказыванию, пусть и в форме анимационного произведения. И то, что многие американцы не пожелали принять «горькую пилюлю», хоть и обёрнутую в красочный фантик, лишний раз свидетельствует, что правда об окружающей действительности редко когда приятна, особенно в случае, когда творцы не очень желают заигрывать с ныне модной политкорректностью. Сирые и убогие тут сами готовы постоять за свои права, а не ждут унижающей жалости и фальшивого сострадания.