Тарантино дурного не посоветует! И если мэтр соблаговолил включить сразу два детища Пон Чжун Хо в перечень величайших фильмов, снятых после 1992-го года, это говорит о многом… Впрочем, истинные киноманы, не говоря уже о профессиональных кинокритиках, не имеющих права игнорировать такой яркий культурный феномен, как южнокорейский кинематограф начала наступившего тысячелетия, отметили бы творчество коллеги Квентина и без дополнительных рекомендаций. Без преувеличения каждую новую работу постановщика «Воспоминаний об убийстве» /2003/ и «Вторжения динозавра» /2006/ ждут с нетерпением далеко за пределами Азии – и остаётся только порадоваться за режиссёра, неизменно ставящего себе планку выше и выше. Причём речь идёт не о стремлении сотворить всякий раз более захватывающее зрелище – речь о ширящихся художественных амбициях, хотя прежние уроки управления вниманием массовой аудитории он, разумеется, не забывает. Особо въедливые зрители обязательно отметят сюжетно-композиционные переклички с упомянутым выше хоррором, пусть теперь горемычному семейству Пак, обретающемуся на задворках мегаполиса – занимающему смрадное, мрачное, тесное полуподвальное помещение, и не приходится схлестнуться с мерзким монстром, выбравшимся из реки Хан. Главным чудовищем по старой доброй традиции предстаёт сам человек.
Во время сеанса мне почему-то вспомнилось название давней комедии одного «независимого» заокеанского режиссёра – «Сцены классовой борьбы в Беверли-Хиллз» /1989/, причём именно название, а не сама постановка Пола Бартела. Пон Чжун Хо, уж конечно, не открыл тему, давно и хорошо исследованную как в общественных науках (отнюдь не исключительно сторонниками марксизма), так и в искусстве. Он лишь напомнил о проблемах, пожирающих человечество изнутри по-прежнему, а быть может, и гораздо интенсивнее, чем раньше. Авторы ставят амбициозную (точно не соответствующую бартеловской) цель, заставляя вспомнить – ни много ни мало! – о легендарном «Слуге» /1963/. Подобно тому, как Барретт у Джозефа Лоузи постепенно подчинял своей воле молодого хозяина, члены семьи Ким Ки Тэка, подобравшие себе благозвучные новые имена, почти буквально – оккупируют гостеприимный дом. От лёгкого обмана – всего шаг до продуманной, полноценной аферы, в которой хочешь не хочешь придётся жонглировать чужими жизнями или, говоря по-простому, топить конкурентов. О такой мелочи, как наглое злоупотребление доверием работодателей, готовых по наивности оставить на попечение свежеиспечённой экономке жилище, можно и не упоминать…
Словом, ни дать ни взять – паразиты, цинично севшие на шею преуспевающим, уважаемым гражданам. Им хотя бы хватает самоиронии, чтобы сравнить себя с тараканами, снующими по полу в темноте – и разбегающимися, как только в комнате загорается свет. Вот только диалектика, искренним приверженцем коей блестяще раскрывается Пон Чжун Хо, учит нас тому, что противоречия, даже находясь в непрерывной борьбе, тем не менее – едины. Столь же явными паразитами, если вдуматься, являются и милые супруги Пак, считающие само собой разумеющимся эксплуатировать труд других. Мнимые репетитор, художница, водитель и домработница, быть может, и хотели бы зарабатывать на пропитание честно – и уж точно мечтают выбраться из опостылевшего подвала, нормально питаться и не воровать Интернет-трафик у соседей. Это даже не «магазинные воришки» из одноимённой трагикомедии японца Хирокадзу Корээды (1). Проблема в том, что иначе – невозможно существовать по объективным причинам. Безработица, инфляция, общий спад производства – вот лишь немногие «прелести» капиталистического мироустройства, которые с избытком представлены и в стране, гордящейся принадлежностью к так называемым «четырём азиатским тиграм».
Пон очень тонко, не забывая ни о сарказме, ни об иронии, ни даже о самоиронии, проводит мысль, что современное общество, находящееся в состоянии блаженного самоуспокоения, на поверку зиждется именно на паразитизме. На тотальном паразитизме во всех сферах: человечество паразитирует на живой и неживой природе, люди паразитируют друг на друге, индивиды паразитируют на общественных институтах, и наоборот. И это – венец социального и научно-технического прогресса?! «Биологическая» метафора, поначалу кажущаяся чересчур прямолинейной, где-то к середине повествования воспринимается уже единственно возможной, ёмкой, исчерпывающе точной характеристикой как персонажей, так и той среды, где бедолаги обретаются. Можно зайти в подобных рассуждениях и совсем далеко, постулировав, что этим особям вообще нет места нигде, кроме как в грязной, вонючей, мрачной подворотне, которую в любой момент грозит залить поток нечистот.
Впрочем, всё описанное выше представляет собой внешний, достаточно очевидный слой кинопроизведения. Между тем Пон Чжун Хо и его соавтор Хан Джин Вон осторожно и очень, очень тонко взращивают и не столь тривиальную мысль. К слову, сама художественная форма «Паразитов», щедрых на парадоксальные ситуации и непредсказуемые сюжетные повороты (неудивительно, что режиссёр умолял тех, кто посмотрел картину, сохранять перипетии в тайне!), безукоризненно работает на раскрытие основной – т.н. «управляющей» – идеи. И остроумное смешение жанров, свободно перетекающих один в другой (из комедии в драму и чуть ли не в слэшер), воспринимается на редкость уместным и изящным… Пресловутый паразитизм, возведённый в образ жизни, практически в базовый закон Вселенной, суть следствие непримиримых противоречий, имманентно присущих буржуазному обществу. Как ни крути, как ни обманывай и ни успокаивай себя, а это, увы, так. Пресловутая классовая борьба остаётся (даже в Беверли-Хиллз и в Каннамгу – престижном районе Сеула, воспетом в шлягере Gangnam Style Пэк Чэ Сана, больше известного под псевдонимом PSY), покуда существуют классы как таковые, с чётким разграничением граждан по принадлежности к оным. Но хуже всего другое. Южнокорейский режиссёр пытается донести (донести ещё деликатно…) смутное, уловленное на интуитивном уровне предощущение грядущего – хуже, набирающего силу! – обострения извечной борьбы. Ситуация грозит выйти из-под контроля, взорваться: кому-то предстоит, грубо говоря, схорониться (почти похоронить себя заживо), в то время как иным уготовано судьбой умереть – умереть весьма неэстетичным способом. На глазах у толпы таких же любопытствующих паразитов… Вопрос заключается в том, как долго нынешнее положение вещей сохранится? И существует ли альтернатива?..
_______
1 – Кстати, в высшей степени знаменательно, что обе ленты удостоились «Золотой пальмовой ветви» Каннского международного кинофестиваля.
Тарантино дурного не посоветует! И если мэтр соблаговолил включить сразу два детища Пон Чжун Хо в перечень величайших фильмов, снятых после 1992-го года, это говорит о многом… Впрочем, истинные киноманы, не говоря уже о профессиональных кинокритиках, не имеющих права игнорировать такой яркий культурный феномен, как южнокорейский кинематограф начала наступившего тысячелетия, отметили бы творчество коллеги Квентина и без дополнительных рекомендаций. Без преувеличения каждую новую работу постановщика «Воспоминаний об убийстве» /2003/ и «Вторжения динозавра» /2006/ ждут с нетерпением далеко за пределами Азии – и остаётся только порадоваться за режиссёра, неизменно ставящего себе планку выше и выше. Причём речь идёт не о стремлении сотворить всякий раз более захватывающее зрелище – речь о ширящихся художественных амбициях, хотя прежние уроки управления вниманием массовой аудитории он, разумеется, не забывает. Особо въедливые зрители обязательно отметят сюжетно-композиционные переклички с упомянутым выше хоррором, пусть теперь горемычному семейству Пак, обретающемуся на задворках мегаполиса – занимающему смрадное, мрачное, тесное полуподвальное помещение, и не приходится схлестнуться с мерзким монстром, выбравшимся из реки Хан. Главным чудовищем по старой доброй традиции предстаёт сам человек. Во время сеанса мне почему-то вспомнилось название давней комедии одного «независимого» заокеанского режиссёра – «Сцены классовой борьбы в Беверли-Хиллз» /1989/, причём именно название, а не сама постановка Пола Бартела. Пон Чжун Хо, уж конечно, не открыл тему, давно и хорошо исследованную как в общественных науках (отнюдь не исключительно сторонниками марксизма), так и в искусстве. Он лишь напомнил о проблемах, пожирающих человечество изнутри по-прежнему, а быть может, и гораздо интенсивнее, чем раньше. Авторы ставят амбициозную (точно не соответствующую бартеловской) цель, заставляя вспомнить – ни много ни мало! – о легендарном «Слуге» /1963/. Подобно тому, как Барретт у Джозефа Лоузи постепенно подчинял своей воле молодого хозяина, члены семьи Ким Ки Тэка, подобравшие себе благозвучные новые имена, почти буквально – оккупируют гостеприимный дом. От лёгкого обмана – всего шаг до продуманной, полноценной аферы, в которой хочешь не хочешь придётся жонглировать чужими жизнями или, говоря по-простому, топить конкурентов. О такой мелочи, как наглое злоупотребление доверием работодателей, готовых по наивности оставить на попечение свежеиспечённой экономке жилище, можно и не упоминать… Словом, ни дать ни взять – паразиты, цинично севшие на шею преуспевающим, уважаемым гражданам. Им хотя бы хватает самоиронии, чтобы сравнить себя с тараканами, снующими по полу в темноте – и разбегающимися, как только в комнате загорается свет. Вот только диалектика, искренним приверженцем коей блестяще раскрывается Пон Чжун Хо, учит нас тому, что противоречия, даже находясь в непрерывной борьбе, тем не менее – едины. Столь же явными паразитами, если вдуматься, являются и милые супруги Пак, считающие само собой разумеющимся эксплуатировать труд других. Мнимые репетитор, художница, водитель и домработница, быть может, и хотели бы зарабатывать на пропитание честно – и уж точно мечтают выбраться из опостылевшего подвала, нормально питаться и не воровать Интернет-трафик у соседей. Это даже не «магазинные воришки» из одноимённой трагикомедии японца Хирокадзу Корээды (1). Проблема в том, что иначе – невозможно существовать по объективным причинам. Безработица, инфляция, общий спад производства – вот лишь немногие «прелести» капиталистического мироустройства, которые с избытком представлены и в стране, гордящейся принадлежностью к так называемым «четырём азиатским тиграм». Пон очень тонко, не забывая ни о сарказме, ни об иронии, ни даже о самоиронии, проводит мысль, что современное общество, находящееся в состоянии блаженного самоуспокоения, на поверку зиждется именно на паразитизме. На тотальном паразитизме во всех сферах: человечество паразитирует на живой и неживой природе, люди паразитируют друг на друге, индивиды паразитируют на общественных институтах, и наоборот. И это – венец социального и научно-технического прогресса?! «Биологическая» метафора, поначалу кажущаяся чересчур прямолинейной, где-то к середине повествования воспринимается уже единственно возможной, ёмкой, исчерпывающе точной характеристикой как персонажей, так и той среды, где бедолаги обретаются. Можно зайти в подобных рассуждениях и совсем далеко, постулировав, что этим особям вообще нет места нигде, кроме как в грязной, вонючей, мрачной подворотне, которую в любой момент грозит залить поток нечистот. Впрочем, всё описанное выше представляет собой внешний, достаточно очевидный слой кинопроизведения. Между тем Пон Чжун Хо и его соавтор Хан Джин Вон осторожно и очень, очень тонко взращивают и не столь тривиальную мысль. К слову, сама художественная форма «Паразитов», щедрых на парадоксальные ситуации и непредсказуемые сюжетные повороты (неудивительно, что режиссёр умолял тех, кто посмотрел картину, сохранять перипетии в тайне!), безукоризненно работает на раскрытие основной – т.н. «управляющей» – идеи. И остроумное смешение жанров, свободно перетекающих один в другой (из комедии в драму и чуть ли не в слэшер), воспринимается на редкость уместным и изящным… Пресловутый паразитизм, возведённый в образ жизни, практически в базовый закон Вселенной, суть следствие непримиримых противоречий, имманентно присущих буржуазному обществу. Как ни крути, как ни обманывай и ни успокаивай себя, а это, увы, так. Пресловутая классовая борьба остаётся (даже в Беверли-Хиллз и в Каннамгу – престижном районе Сеула, воспетом в шлягере Gangnam Style Пэк Чэ Сана, больше известного под псевдонимом PSY), покуда существуют классы как таковые, с чётким разграничением граждан по принадлежности к оным. Но хуже всего другое. Южнокорейский режиссёр пытается донести (донести ещё деликатно…) смутное, уловленное на интуитивном уровне предощущение грядущего – хуже, набирающего силу! – обострения извечной борьбы. Ситуация грозит выйти из-под контроля, взорваться: кому-то предстоит, грубо говоря, схорониться (почти похоронить себя заживо), в то время как иным уготовано судьбой умереть – умереть весьма неэстетичным способом. На глазах у толпы таких же любопытствующих паразитов… Вопрос заключается в том, как долго нынешнее положение вещей сохранится? И существует ли альтернатива?.. _______ 1 – Кстати, в высшей степени знаменательно, что обе ленты удостоились «Золотой пальмовой ветви» Каннского международного кинофестиваля.