«Время монстров» как упрощённая версия «Выжившего». Близнецы? Нет, только двойники. Посмотришь пристально — один к одному. Вглядишься напряжённо — лишь лёгкая схожесть сквозит в чертах, а так, ничего общего. Но червь сомнения, гложет.
Первые кадры, едва ли не Леонардо Ди Каприо воспроизводят на экране. «Выживший», фильм 2015 года, лицом косматого, нечесаного человека в зрителей. Спутавшиеся волосы на голове, метёлка бороды, комья снега ставшие ледышками в волосах. И взгляд. Затравленный, пустой, о полной прострации хозяина, говорящий. Нимало стало быть хлебнул горести, раз так безучастен и столь подавлен потускневшими очами. Люди из одной связки. В передряге жизненной мясорубки, пострадавшие. Им есть что рассказать. И оба в какой то потерянной глуши прибывающие. Одиночеством сжатые.
Итак, внешнее сходство, едва ли не идентичностью личностей. А что же мотивация? Как Вам сказать? Похоже, что и здесь абсолютная схожесть. Если Хью Гласс одержим чувством мести за убитого сына и именно это придаёт ему сил в преследовании ставшего ненавистным компаньона и давнего приятеля Джона Фицжеральда, то во «Время монстров» воин-отшельник за дочь намерен взыскать по счетам с мифического существа. Именно её он оплакивает в самом начале ленты. Силы черпает в праведной ненависти. Жажда отмщения подпитывает энергией. Вот такой позитив там и тут.
Будучи очарованными природными ландшафтами, оба режиссёра развивают повествовательные сюжеты среди первозданной, незамутнённой красоты. Величественный холод скальных выступов в серости камней, рифы скал склонённых к водным магистралям будь то просто река, ручей или безбрежная чаша застывшей наледи. Безмолвные великаны растопыренными пальцами веток в протянутых ладонях, косогорные перепады спусков и подъёмов. И снежные лавы, в кротости покоя. Красоты оттеняющие поступь людей. Осуждающие деяния ползающих по земле. Тишина.
В лесной глуши он обрёл покой. Одиночеством полнятся его дни. Средневековье ли мы наблюдаем или запустение в закате цивилизации сложно сказать. Нехитрая утварь в каменной хижине способна пролить свет на эпоху. Склянки разных объёмов и форм, металлические горшки плюс атрибутика костюма внешнего вида героя, выдают нам скорее всего «зарю человечества», нежели «закат». А волхвование, шалости по смешиванию ингредиентов, приготовление мазей и настоек открывают в этом персонаже кудесника чудотворца. Он варит и смешивает, отстаивает и остужает зелье. И так изо дня в день. Постоянно. Но только разнесётся по склонам отзвук боевого горна призывающего силы добра на схватку, он в стремя, на коня и в поход. Боевые трофеи на стену после триумфа. Словно масковый карнавал Хэллоуина его чучела.
Фильм с двумя лицами на экране. Маленькая девочка в нескольких кадрах. И взрослый, полный сил мужчина в перетяжке кожевенных доспехов на теле. Не в этом ли суть и соль ленты? Определённая исповедальность печали. Человек и радость человеческая как две субстанции. Счастье, имеющее очертания в такой малости. Во всяком случае, так это донесено автором до меня. А зло, — ускользающей непроявленностью. В неясности очертаний, творящее. Битв нет здесь, ведь у каждого из нас они свои. Битвы. Со своими монстрами, расправой. Лишь к окончанию картины плоть тела обретает нежить (нечисть). Проявляется уродством. Почему именно так? И почему финал таков? Вероятно режиссёр полагает, что сущность эта вечна. Она неистребима. И пока существует мир, существует и леденящий ужас.
Декорации здесь передают характер. Декорации вдавленным отпечатком на час с небольшим. Отшельничество в безлюдье демонстрацией. Притягательный медитативный нерв в музыке сопровождением.
Что ещё? Хочется пошутить над зрелищем и сказать — в таком «сраче» (извините, свинарнике), жить нельзя. Это же антисанитария полная. Влажная приборка не помешает. Хлорочки плесните на стены. И тряпочкой, тряпочкой протрите всё. Вонь от разлагающейся и смердящей плоти там у Вас такая, что хоть «топор вешай». Нет? Да и рыцарю, баня не помешала бы. Вши ведь зажрали наверняка…
Мораль: Держи ноги в тепле, живот в голоде, а голову в холоде! Или вот так — Чистого и огонь не обожжет, а грязного и вода не отмоет.
Не из-за этого ли и финал столь печален?
«Время монстров» как упрощённая версия «Выжившего». Близнецы? Нет, только двойники. Посмотришь пристально — один к одному. Вглядишься напряжённо — лишь лёгкая схожесть сквозит в чертах, а так, ничего общего. Но червь сомнения, гложет. Первые кадры, едва ли не Леонардо Ди Каприо воспроизводят на экране. «Выживший», фильм 2015 года, лицом косматого, нечесаного человека в зрителей. Спутавшиеся волосы на голове, метёлка бороды, комья снега ставшие ледышками в волосах. И взгляд. Затравленный, пустой, о полной прострации хозяина, говорящий. Нимало стало быть хлебнул горести, раз так безучастен и столь подавлен потускневшими очами. Люди из одной связки. В передряге жизненной мясорубки, пострадавшие. Им есть что рассказать. И оба в какой то потерянной глуши прибывающие. Одиночеством сжатые. Итак, внешнее сходство, едва ли не идентичностью личностей. А что же мотивация? Как Вам сказать? Похоже, что и здесь абсолютная схожесть. Если Хью Гласс одержим чувством мести за убитого сына и именно это придаёт ему сил в преследовании ставшего ненавистным компаньона и давнего приятеля Джона Фицжеральда, то во «Время монстров» воин-отшельник за дочь намерен взыскать по счетам с мифического существа. Именно её он оплакивает в самом начале ленты. Силы черпает в праведной ненависти. Жажда отмщения подпитывает энергией. Вот такой позитив там и тут. Будучи очарованными природными ландшафтами, оба режиссёра развивают повествовательные сюжеты среди первозданной, незамутнённой красоты. Величественный холод скальных выступов в серости камней, рифы скал склонённых к водным магистралям будь то просто река, ручей или безбрежная чаша застывшей наледи. Безмолвные великаны растопыренными пальцами веток в протянутых ладонях, косогорные перепады спусков и подъёмов. И снежные лавы, в кротости покоя. Красоты оттеняющие поступь людей. Осуждающие деяния ползающих по земле. Тишина. В лесной глуши он обрёл покой. Одиночеством полнятся его дни. Средневековье ли мы наблюдаем или запустение в закате цивилизации сложно сказать. Нехитрая утварь в каменной хижине способна пролить свет на эпоху. Склянки разных объёмов и форм, металлические горшки плюс атрибутика костюма внешнего вида героя, выдают нам скорее всего «зарю человечества», нежели «закат». А волхвование, шалости по смешиванию ингредиентов, приготовление мазей и настоек открывают в этом персонаже кудесника чудотворца. Он варит и смешивает, отстаивает и остужает зелье. И так изо дня в день. Постоянно. Но только разнесётся по склонам отзвук боевого горна призывающего силы добра на схватку, он в стремя, на коня и в поход. Боевые трофеи на стену после триумфа. Словно масковый карнавал Хэллоуина его чучела. Фильм с двумя лицами на экране. Маленькая девочка в нескольких кадрах. И взрослый, полный сил мужчина в перетяжке кожевенных доспехов на теле. Не в этом ли суть и соль ленты? Определённая исповедальность печали. Человек и радость человеческая как две субстанции. Счастье, имеющее очертания в такой малости. Во всяком случае, так это донесено автором до меня. А зло, — ускользающей непроявленностью. В неясности очертаний, творящее. Битв нет здесь, ведь у каждого из нас они свои. Битвы. Со своими монстрами, расправой. Лишь к окончанию картины плоть тела обретает нежить (нечисть). Проявляется уродством. Почему именно так? И почему финал таков? Вероятно режиссёр полагает, что сущность эта вечна. Она неистребима. И пока существует мир, существует и леденящий ужас. Декорации здесь передают характер. Декорации вдавленным отпечатком на час с небольшим. Отшельничество в безлюдье демонстрацией. Притягательный медитативный нерв в музыке сопровождением. Что ещё? Хочется пошутить над зрелищем и сказать — в таком «сраче» (извините, свинарнике), жить нельзя. Это же антисанитария полная. Влажная приборка не помешает. Хлорочки плесните на стены. И тряпочкой, тряпочкой протрите всё. Вонь от разлагающейся и смердящей плоти там у Вас такая, что хоть «топор вешай». Нет? Да и рыцарю, баня не помешала бы. Вши ведь зажрали наверняка… Мораль: Держи ноги в тепле, живот в голоде, а голову в холоде! Или вот так — Чистого и огонь не обожжет, а грязного и вода не отмоет. Не из-за этого ли и финал столь печален?