Мы все помним первую любовь, первое свидание, первый поцелуй. А все ли помнят свою первую по-настоящему дорогую сказку? Причем не какую-нибудь глупенькую, а такую, что позволила бы перенестись в выдуманный край и увидеть события собственными глазами. Как и у многих людей моего поколения, у меня были диафильмы, которые на определенном этапе были интереснее чтения. И на одной такой пленке запечатлелась она, «Снежная королева» — трогательная, волнительная, сковывающая сердце в нетерпении история мальчика Кая, околдованного ледяной властительницей. Впрочем, то мальчишеский взгляд, а на самом-то деле сказка Андерсена о вере и совсем не девичьей отваге маленькой Герды, не убоявшейся долгого пути за братом. Я полюбил «Снежную королеву» едва ли не с первых строк книги, и, конечно, ждал момента, чтобы посмотреть замечательную советскую экранизацию с юной Еленой Прокловой в главной роли.
Удивительно многогранным предстает андерсеновское творение по сценарию Евгения Шварца: каким красивым — глазами ребенка, и каким любопытным — глазами взрослого. Хочется опустить вредное слово «переосмысление», но, по сути, в картине Геннадия Казанского именно оно и произошло. Нет ледяного осколка в сердце мальчика, зато есть поцелуй самой Снежной королевы. Нет характерного скандинавского шарма, зато есть красивые и такие родные глазу пейзажи, где вполне естественно воспринимаются говорящие вороны. И есть сказочник, неотступно следующий за Гердой в ее походе. Его обязанности Андерсен брал на себя, но Шварц создал нового персонажа, который подобно портному соединяет воедино полотнища сказки и реальности. Да и язык не повернется упрекать советских постановщиков в переложении классики, если введенные ими герои помогли создать особый фон любимой сказке.
Красивые наряды, искренние детские глаза, зычная команда «уши зажать!» от сумасбродного короля, переливы золотой кареты, вкрапления мультипликации и ослепляющий блеск ледяной госпожи — вот какой предстает картина Казанского. Изобилие новых персонажей в советской «Снежной королеве» едва не уводит внимание от двух главных героинь, а ведь для актрис, их сыгравших, это кино — отнюдь не сказка, а подарок судьбы. Распорядиться им с толком смогла Елена Проклова, которая и по сей день на виду, а тогда, в 67-м, ее тонким голосом немудрено было заслушаться. Печально, что ледяное очарование Натальи Климовой не принесло ей актерского счастья, а роль Снежной королевы так и осталась для нее лучшей. Но разве это важно для мальчишки, которой предавался мечтам о ледяном поцелуе для себя? Разными кадрами может запомниться эта сказка, но для меня это — взгляд огромного лица через оконное стекло. Завораживающий образ родом из детства — с тех самых диафильмов, которые давно уже часть воспоминаний. У Шварца и Казанского была слишком хорошая партия на главную роль и потому они рискнули написать самостоятельное произведение, лишь схематично схожее со сказкой великого датчанина.
Прелесть таких фильмов в возможности глядеть их с детьми и сравнивать впечатления. Детям нравится одно, а взрослому — другое. Дети радуются прекрасным песням и ласковым лицам, а взрослый не устает смеяться над нелепыми фразами и уморительно семенящим королем. Вот такая она, великолепная сказка. Она не заменила мне детских картинок, но дополнила их новыми мазками, даровав незабываемый образ женщины с волосами белее снега. Андерсен написал каноничную историю о Кае и Герде, но многие года спустя советские люди с добрыми сердцами переписали ее в повествование о Герде и Кее, не затронув при этом заглавную героиню. В Снежную королеву влюбляться чревато — сердце заморозит запросто. Однако страх — это то, чего нет ни у Андерсена, ни у Шварца с Казанским. Таинственной и доброй сказке уготована вечная жизнь, такая же, как и красивому советскому фильму. Зовите детей к экрану, они непременно будут в восторге.
Мы все помним первую любовь, первое свидание, первый поцелуй. А все ли помнят свою первую по-настоящему дорогую сказку? Причем не какую-нибудь глупенькую, а такую, что позволила бы перенестись в выдуманный край и увидеть события собственными глазами. Как и у многих людей моего поколения, у меня были диафильмы, которые на определенном этапе были интереснее чтения. И на одной такой пленке запечатлелась она, «Снежная королева» — трогательная, волнительная, сковывающая сердце в нетерпении история мальчика Кая, околдованного ледяной властительницей. Впрочем, то мальчишеский взгляд, а на самом-то деле сказка Андерсена о вере и совсем не девичьей отваге маленькой Герды, не убоявшейся долгого пути за братом. Я полюбил «Снежную королеву» едва ли не с первых строк книги, и, конечно, ждал момента, чтобы посмотреть замечательную советскую экранизацию с юной Еленой Прокловой в главной роли. Удивительно многогранным предстает андерсеновское творение по сценарию Евгения Шварца: каким красивым — глазами ребенка, и каким любопытным — глазами взрослого. Хочется опустить вредное слово «переосмысление», но, по сути, в картине Геннадия Казанского именно оно и произошло. Нет ледяного осколка в сердце мальчика, зато есть поцелуй самой Снежной королевы. Нет характерного скандинавского шарма, зато есть красивые и такие родные глазу пейзажи, где вполне естественно воспринимаются говорящие вороны. И есть сказочник, неотступно следующий за Гердой в ее походе. Его обязанности Андерсен брал на себя, но Шварц создал нового персонажа, который подобно портному соединяет воедино полотнища сказки и реальности. Да и язык не повернется упрекать советских постановщиков в переложении классики, если введенные ими герои помогли создать особый фон любимой сказке. Красивые наряды, искренние детские глаза, зычная команда «уши зажать!» от сумасбродного короля, переливы золотой кареты, вкрапления мультипликации и ослепляющий блеск ледяной госпожи — вот какой предстает картина Казанского. Изобилие новых персонажей в советской «Снежной королеве» едва не уводит внимание от двух главных героинь, а ведь для актрис, их сыгравших, это кино — отнюдь не сказка, а подарок судьбы. Распорядиться им с толком смогла Елена Проклова, которая и по сей день на виду, а тогда, в 67-м, ее тонким голосом немудрено было заслушаться. Печально, что ледяное очарование Натальи Климовой не принесло ей актерского счастья, а роль Снежной королевы так и осталась для нее лучшей. Но разве это важно для мальчишки, которой предавался мечтам о ледяном поцелуе для себя? Разными кадрами может запомниться эта сказка, но для меня это — взгляд огромного лица через оконное стекло. Завораживающий образ родом из детства — с тех самых диафильмов, которые давно уже часть воспоминаний. У Шварца и Казанского была слишком хорошая партия на главную роль и потому они рискнули написать самостоятельное произведение, лишь схематично схожее со сказкой великого датчанина. Прелесть таких фильмов в возможности глядеть их с детьми и сравнивать впечатления. Детям нравится одно, а взрослому — другое. Дети радуются прекрасным песням и ласковым лицам, а взрослый не устает смеяться над нелепыми фразами и уморительно семенящим королем. Вот такая она, великолепная сказка. Она не заменила мне детских картинок, но дополнила их новыми мазками, даровав незабываемый образ женщины с волосами белее снега. Андерсен написал каноничную историю о Кае и Герде, но многие года спустя советские люди с добрыми сердцами переписали ее в повествование о Герде и Кее, не затронув при этом заглавную героиню. В Снежную королеву влюбляться чревато — сердце заморозит запросто. Однако страх — это то, чего нет ни у Андерсена, ни у Шварца с Казанским. Таинственной и доброй сказке уготована вечная жизнь, такая же, как и красивому советскому фильму. Зовите детей к экрану, они непременно будут в восторге.