Режиссёр Эдгар Райт продолжает оглядываться назад в поисках источников кинематографической силы, как ранее он сделал в «Малыше на драйве» вдохновением для которого был «Водитель» Уолтера Хилла, теперь на это место пришли британские хорроры 60-х, Роман Полански и Николас Роуг, но метод остался тем же. Если раньше Райт смеялся над клише и обыгрывал их, то теперь он снимает чистое жанровое кино.
Он нашёл новый способ выражать свою любовь к кино: не через ироничную ухмылку, а через адаптацию стиля, попытку возродить «дух» тех самых великих фильмов прошлого. Это вообще одна из ключевых особенностей «Прошлой ночью в Сохо» (да и «Малыша на драйве» тоже) — при всех очевидных заимствованиях и кивках в сторону старших товарищей фильмы Райта нельзя назвать точной стилизацией. Он делает своё кино не на основе классики, которая впечатлила его в детстве, а по воспоминаниям о той классике. Проще говоря, «Прошлой ночью в Сохо» — это не «Отвращение» 1965г. и не «А теперь не смотри» 1973г. Это то, как фильмы, вероятно, воспринимались маленьким впечатлительным Эдгаром несколько десятков лет назад.
«Прошлой ночью в Сохо» показывает какое-то запредельное владение режиссёрской хореографией. Это один из редких фильмов, на которых совершенно не стыдно задаваться вопросами вроде «А как, чёрт возьми, это вообще снято?» Фильм представляет собой абсолютный пластический шедевр, укрепляющий Райта в звании одного из главных мастеров ремесла в современном кино.
Другое дело, что даже такой ненавидимый «умным» хоррором приём, как скример, у Райта работает безотказно —оказывается, дело-то не в инструментах, а в тех, кто ими пользуется.
При этом всем глупым «Сохо» тоже не назовёшь. Фильм как минимум изящно обыгрывает тему фантомной ностальгии — популярной среди молодых (и не только) мысли, будто когда-то тогда жизнь была намного приятнее, а им просто не повезло промахнуться с эпохой.
Райт и сам здесь реконструирует прекрасный Лондон прошлого, который он никогда не видел: режиссёр родился спустя десяток лет после бунтующих шестидесятых. Его героиня-ретроградка Элоиз поначалу восхищается сказочным миром из своих снов, но со временем понимает, что за открыточным фасадом скрывается кромешный ад. Причем чем дальше идёт фильм, тем более фрагментарным, условным становится в нём прошлое — и тем более страшным.
Не выходит у Райта, пожалуй, только финал — в нём жанровый сюжет сталкивается лбом с авторским высказыванием и черт его дери не находит с ним компромисса. Режиссёр, в чьих сценариях обычно нет ни одной лишней фразы, вдруг путается в мыслях и не находит нужных слов, приходит к неровному финалу. Что обидно: будь у «Сохо» ещё и конгениальный конец, вопрос по фильму года был бы закрыт.
Режиссёр Эдгар Райт продолжает оглядываться назад в поисках источников кинематографической силы, как ранее он сделал в «Малыше на драйве» вдохновением для которого был «Водитель» Уолтера Хилла, теперь на это место пришли британские хорроры 60-х, Роман Полански и Николас Роуг, но метод остался тем же. Если раньше Райт смеялся над клише и обыгрывал их, то теперь он снимает чистое жанровое кино. Он нашёл новый способ выражать свою любовь к кино: не через ироничную ухмылку, а через адаптацию стиля, попытку возродить «дух» тех самых великих фильмов прошлого. Это вообще одна из ключевых особенностей «Прошлой ночью в Сохо» (да и «Малыша на драйве» тоже) — при всех очевидных заимствованиях и кивках в сторону старших товарищей фильмы Райта нельзя назвать точной стилизацией. Он делает своё кино не на основе классики, которая впечатлила его в детстве, а по воспоминаниям о той классике. Проще говоря, «Прошлой ночью в Сохо» — это не «Отвращение» 1965г. и не «А теперь не смотри» 1973г. Это то, как фильмы, вероятно, воспринимались маленьким впечатлительным Эдгаром несколько десятков лет назад. «Прошлой ночью в Сохо» показывает какое-то запредельное владение режиссёрской хореографией. Это один из редких фильмов, на которых совершенно не стыдно задаваться вопросами вроде «А как, чёрт возьми, это вообще снято?» Фильм представляет собой абсолютный пластический шедевр, укрепляющий Райта в звании одного из главных мастеров ремесла в современном кино. Другое дело, что даже такой ненавидимый «умным» хоррором приём, как скример, у Райта работает безотказно —оказывается, дело-то не в инструментах, а в тех, кто ими пользуется. При этом всем глупым «Сохо» тоже не назовёшь. Фильм как минимум изящно обыгрывает тему фантомной ностальгии — популярной среди молодых (и не только) мысли, будто когда-то тогда жизнь была намного приятнее, а им просто не повезло промахнуться с эпохой. Райт и сам здесь реконструирует прекрасный Лондон прошлого, который он никогда не видел: режиссёр родился спустя десяток лет после бунтующих шестидесятых. Его героиня-ретроградка Элоиз поначалу восхищается сказочным миром из своих снов, но со временем понимает, что за открыточным фасадом скрывается кромешный ад. Причем чем дальше идёт фильм, тем более фрагментарным, условным становится в нём прошлое — и тем более страшным. Не выходит у Райта, пожалуй, только финал — в нём жанровый сюжет сталкивается лбом с авторским высказыванием и черт его дери не находит с ним компромисса. Режиссёр, в чьих сценариях обычно нет ни одной лишней фразы, вдруг путается в мыслях и не находит нужных слов, приходит к неровному финалу. Что обидно: будь у «Сохо» ещё и конгениальный конец, вопрос по фильму года был бы закрыт.