Права на демонстрацию в кинотеатральной сети фильма, в финансировании которого принимали участие организации из нескольких стран – от Швеции до Польши (их перечень приведён во вступительных титрах), оказались проданы ещё в июне 2020-го года: удалось без труда найти дистрибьютеров на территориях, расположенных в разных уголках мира. Конечно, гордое заявление создателей о том, что их детище пользовалось в заокеанском прокате наивысшим коммерческим успехом из всех исландских кинокартин, звучит забавно. Всё-таки и величина кассовых сборов не то чтобы внушительная (порядка $1 млн. за премьерный уикенд), и кинопродукции на этом островном государстве выпускается не очень много. Пока сложно сказать, добьётся ли Вальдимар Йоханнссон (между прочим, успевший освоить на съёмочной площадке массу специальностей: от электрика до техника специальных эффектов) международного признания подобно Фридрику Тоуру Фридрикссону и Бальтазару Кормакуру, привлёкшим внимание далеко за пределами Скандинавии, но тот факт, что в его полнометражном дебюте согласилась сыграть Нуми Рапас (1), свидетельствует по меньшей мере об интригующем замысле. И ожидания, признаем, не обманываются, причём по мере развития сюжетных перипетий понимаешь: место действия имеет принципиальное значение.
Дело не только в необъятных просторах – живописных лугах, обнесённых горной грядой, где помимо принадлежащего Ингвару и Марии дома с прилегающими постройками на многие километры вокруг никаких обитаемых строений не наблюдается. Ощущение затерянности индивида в бескрайней Вселенной зачастую пронизывает и урбанистические драмы (например, «101 Рейкьявик» /2000/), снятые исландцами. Необычность ситуации заключается в том, что супруги не страдают от чувства одиночества – да и вроде бы не чувствуют себя существующими вдали от цивилизации, на краю света. Экспозиция может показаться несколько затянутой, но для авторов было важно, чтобы зрители (особенно городские) основательно окунулись в быт фермеров, разводящих овец, выращивающих сельскохозяйственные культуры, а изредка – занимающихся рыбной ловлей в расположенном по соседству водоёме. Зрелище появляющихся на свет животных (и последующая маркировка выводка) грозит произвести не слишком приятное впечатление на жителей крупных населённых пунктов, но для героев является привычным, совершенно обыденным событием. Правда, не совсем понятно, по какой причине жена вдруг выделила среди прочих очередного ягнёнка, забрала новорождённое создание из хлева и, укутав пелёнками, уложила в кроватку в спальне четы. А муж, увидев, как дражайшая половина нянчится с блеющим младенцем, благоразумно решает промолчать…
Ровно в тот момент, когда публика (как минимум, солидная часть посетителей кинозала) начинает задаваться вопросом, почему жанр фильма определяется как хоррор, кинематографисты раскрывают секрет. Супруги, не на шутку испугавшиеся, не обнаружив однажды малышку, окрещённую Адой, находят беглянку на улице, и мы, наконец, видим, что существо лишь наполовину является животным, а наполовину – представителем вида Homo sapiens. И становится по-настоящему жутко. Причём пугает даже не необычный факт как таковой: мало ли чего не бывает на свете. Коллекция анатомических аномалий внушала трепет ещё посетителям Кунсткамеры!.. Гораздо страшнее – странная (неадекватная?) реакция двух совершенно нормальных людей, строящих из себя заботливых родителей. Противоестественность положения дополнительно подчёркивает приезд Петура, легкомысленного брата Ингвара, решительно отказывающегося делать вид, что так и должно быть. Доходит до того, что мужчина намеревается избавить мир от ошибки природы, но… почти сразу догадываешься, что ему не хватит духа нажать на спусковой крючок охотничьего ружья, и вот уже Мария наблюдает идиллическую картину того, как «племянница» мирно дремлет на руках у «дяди».
Режиссёр-сценарист старается довольствоваться минимумом слов, избегая «поясняющих» реплик в диалогах. Но внимательный зритель обязательно заметит, чью именно могилку навещает женщина, – могилку безвременно почившей дочери Ады. И тогда становятся понятны слова женщины о ниспосланном небесами даре. Тем самым Йоханнссон даёт понять, что следует в русле таких признанных мастеров интеллектуального кинематографа, как итальянец Марко Феррери и чех Ян Шванкмайер. Однако разница заключается не только в том, что действие современной притчи «Прощай, самец» /1978/ разворачивалось в густонаселённом Нью-Йорке, где Жерар усыновлял маленького шимпанзе, найденного неподалёку от гигантской модели Кинг-Конга. А в «Полене» /2000/ бездетная пара, обретя «счастье» в виде ожившего чурбана, достаточно быстро принялась сходить с ума от капризов непоседливого Отика. Вальдимар же намеренно чуждается сарказма и, тем более, сторонится углубления в сатиру. Если б не фантастический допуск, лента воспринималась бы полновесной драмой с точно выписанными характерами, с погружением в среду и т.д. Да присутствие Ады в общем-то и не мешает попутно затронуть психологические проблемы – например, намекнуть на несбывшиеся юношеские мечты братьев (прославиться на музыкальном поприще). Или поведать о влечении к невестке Петура, домогающегося её настолько уверенно, что напрашивается предположение: у них когда-то был роман… Наконец, остаётся только гадать, какую душевную боль пытается заглушить Мария.
Развязка, кажется, всё расставляет по своим местам. К радости любителей фильмов ужасов, феномен получает не мистическое, а как бы научное объяснение: разумный (как минимум, умеющий обращаться с огнестрельным оружием) человек-баран приходит из исландской глубинки, чтобы забрать кровинушку и попутно – покарать за подлое умерщвление несчастной родительницы детёныша, жалобно блеявшей под окнами спальни. Однако на поверку религиозно-мистическая подоплёка ощущается под занавес чуть ли не сильнее всего. Волей-неволей вспоминаешь, что в Ветхом Завете неоднократно говорилось о жертвоприношениях, связанных с пролитием крови, и посему неудивительно, что одним из именований Иисуса Христа, распятие которого на кресте рассматривается церковью как искупительная жертва за весь род людской, стал Агнец Божий. Вместе с тем, каким бы умилительным созданием ни воспринималась так называемая Ада, на сеансе сложно отделаться от ощущения, что, раз на белом свете ныне творятся такие вещи, приближается конец времён, описанный в Библии как пришествие Антихриста. Если же учесть, что «падчерица» четы фермеров не в состоянии изъясняться на нашем языке (хотя, судя по умному, неизменно чуть печальному взгляду, всё прекрасно понимает), будет нелишне провести ещё одну параллель – с леденящим кровь «Молчанием ягнят» /1991/, снятым Джонатаном Демми по одноимённому роману Томаса Харриса. Ганнибал Лектер, помнится, привязался к Клариссе Старлинг, согласившейся, дабы наладить контакт с преступником, поведать об одном из травмирующих детских воспоминаний – о массовом забое (на отдалённом животноводческом хозяйстве в штате Монтана) ягнят, чьи истошные крики преследовали девочку годами. Но можно ли считать молчание необычного ягнёнка добрым знамением?!
_______
1 – Мало того, «звезда» взяла на себя продюсерские функции – наряду с признанным венгерским режиссёром Белой Тарром!
Права на демонстрацию в кинотеатральной сети фильма, в финансировании которого принимали участие организации из нескольких стран – от Швеции до Польши (их перечень приведён во вступительных титрах), оказались проданы ещё в июне 2020-го года: удалось без труда найти дистрибьютеров на территориях, расположенных в разных уголках мира. Конечно, гордое заявление создателей о том, что их детище пользовалось в заокеанском прокате наивысшим коммерческим успехом из всех исландских кинокартин, звучит забавно. Всё-таки и величина кассовых сборов не то чтобы внушительная (порядка $1 млн. за премьерный уикенд), и кинопродукции на этом островном государстве выпускается не очень много. Пока сложно сказать, добьётся ли Вальдимар Йоханнссон (между прочим, успевший освоить на съёмочной площадке массу специальностей: от электрика до техника специальных эффектов) международного признания подобно Фридрику Тоуру Фридрикссону и Бальтазару Кормакуру, привлёкшим внимание далеко за пределами Скандинавии, но тот факт, что в его полнометражном дебюте согласилась сыграть Нуми Рапас (1), свидетельствует по меньшей мере об интригующем замысле. И ожидания, признаем, не обманываются, причём по мере развития сюжетных перипетий понимаешь: место действия имеет принципиальное значение. Дело не только в необъятных просторах – живописных лугах, обнесённых горной грядой, где помимо принадлежащего Ингвару и Марии дома с прилегающими постройками на многие километры вокруг никаких обитаемых строений не наблюдается. Ощущение затерянности индивида в бескрайней Вселенной зачастую пронизывает и урбанистические драмы (например, «101 Рейкьявик» /2000/), снятые исландцами. Необычность ситуации заключается в том, что супруги не страдают от чувства одиночества – да и вроде бы не чувствуют себя существующими вдали от цивилизации, на краю света. Экспозиция может показаться несколько затянутой, но для авторов было важно, чтобы зрители (особенно городские) основательно окунулись в быт фермеров, разводящих овец, выращивающих сельскохозяйственные культуры, а изредка – занимающихся рыбной ловлей в расположенном по соседству водоёме. Зрелище появляющихся на свет животных (и последующая маркировка выводка) грозит произвести не слишком приятное впечатление на жителей крупных населённых пунктов, но для героев является привычным, совершенно обыденным событием. Правда, не совсем понятно, по какой причине жена вдруг выделила среди прочих очередного ягнёнка, забрала новорождённое создание из хлева и, укутав пелёнками, уложила в кроватку в спальне четы. А муж, увидев, как дражайшая половина нянчится с блеющим младенцем, благоразумно решает промолчать… Ровно в тот момент, когда публика (как минимум, солидная часть посетителей кинозала) начинает задаваться вопросом, почему жанр фильма определяется как хоррор, кинематографисты раскрывают секрет. Супруги, не на шутку испугавшиеся, не обнаружив однажды малышку, окрещённую Адой, находят беглянку на улице, и мы, наконец, видим, что существо лишь наполовину является животным, а наполовину – представителем вида Homo sapiens. И становится по-настоящему жутко. Причём пугает даже не необычный факт как таковой: мало ли чего не бывает на свете. Коллекция анатомических аномалий внушала трепет ещё посетителям Кунсткамеры!.. Гораздо страшнее – странная (неадекватная?) реакция двух совершенно нормальных людей, строящих из себя заботливых родителей. Противоестественность положения дополнительно подчёркивает приезд Петура, легкомысленного брата Ингвара, решительно отказывающегося делать вид, что так и должно быть. Доходит до того, что мужчина намеревается избавить мир от ошибки природы, но… почти сразу догадываешься, что ему не хватит духа нажать на спусковой крючок охотничьего ружья, и вот уже Мария наблюдает идиллическую картину того, как «племянница» мирно дремлет на руках у «дяди». Режиссёр-сценарист старается довольствоваться минимумом слов, избегая «поясняющих» реплик в диалогах. Но внимательный зритель обязательно заметит, чью именно могилку навещает женщина, – могилку безвременно почившей дочери Ады. И тогда становятся понятны слова женщины о ниспосланном небесами даре. Тем самым Йоханнссон даёт понять, что следует в русле таких признанных мастеров интеллектуального кинематографа, как итальянец Марко Феррери и чех Ян Шванкмайер. Однако разница заключается не только в том, что действие современной притчи «Прощай, самец» /1978/ разворачивалось в густонаселённом Нью-Йорке, где Жерар усыновлял маленького шимпанзе, найденного неподалёку от гигантской модели Кинг-Конга. А в «Полене» /2000/ бездетная пара, обретя «счастье» в виде ожившего чурбана, достаточно быстро принялась сходить с ума от капризов непоседливого Отика. Вальдимар же намеренно чуждается сарказма и, тем более, сторонится углубления в сатиру. Если б не фантастический допуск, лента воспринималась бы полновесной драмой с точно выписанными характерами, с погружением в среду и т.д. Да присутствие Ады в общем-то и не мешает попутно затронуть психологические проблемы – например, намекнуть на несбывшиеся юношеские мечты братьев (прославиться на музыкальном поприще). Или поведать о влечении к невестке Петура, домогающегося её настолько уверенно, что напрашивается предположение: у них когда-то был роман… Наконец, остаётся только гадать, какую душевную боль пытается заглушить Мария. Развязка, кажется, всё расставляет по своим местам. К радости любителей фильмов ужасов, феномен получает не мистическое, а как бы научное объяснение: разумный (как минимум, умеющий обращаться с огнестрельным оружием) человек-баран приходит из исландской глубинки, чтобы забрать кровинушку и попутно – покарать за подлое умерщвление несчастной родительницы детёныша, жалобно блеявшей под окнами спальни. Однако на поверку религиозно-мистическая подоплёка ощущается под занавес чуть ли не сильнее всего. Волей-неволей вспоминаешь, что в Ветхом Завете неоднократно говорилось о жертвоприношениях, связанных с пролитием крови, и посему неудивительно, что одним из именований Иисуса Христа, распятие которого на кресте рассматривается церковью как искупительная жертва за весь род людской, стал Агнец Божий. Вместе с тем, каким бы умилительным созданием ни воспринималась так называемая Ада, на сеансе сложно отделаться от ощущения, что, раз на белом свете ныне творятся такие вещи, приближается конец времён, описанный в Библии как пришествие Антихриста. Если же учесть, что «падчерица» четы фермеров не в состоянии изъясняться на нашем языке (хотя, судя по умному, неизменно чуть печальному взгляду, всё прекрасно понимает), будет нелишне провести ещё одну параллель – с леденящим кровь «Молчанием ягнят» /1991/, снятым Джонатаном Демми по одноимённому роману Томаса Харриса. Ганнибал Лектер, помнится, привязался к Клариссе Старлинг, согласившейся, дабы наладить контакт с преступником, поведать об одном из травмирующих детских воспоминаний – о массовом забое (на отдалённом животноводческом хозяйстве в штате Монтана) ягнят, чьи истошные крики преследовали девочку годами. Но можно ли считать молчание необычного ягнёнка добрым знамением?! _______ 1 – Мало того, «звезда» взяла на себя продюсерские функции – наряду с признанным венгерским режиссёром Белой Тарром!