Кое-кто считает, что процесс вестернизации – явление негативное. Мне кажется, что это не всегда верно. В ряде случаев внедрение тех или иных западных культурных, политических и моральных стандартов большого вреда не приносит и даже делает нашу жизнь интересней.
Возьмите, к примеру, корейский (я имею виду здесь и далее Южную Корею) кинематограф. Пару десятков лет назад на артхаусном небосклоне Страны утренней свежести одиноко сияла звезда Ким Ки-дука, а слово «дорама» считалось символом скудоумия альтернативно одаренных поклонников низкопробного многосерийного ширпотреба. Но теперь качество корейской кинопродукции почти не уступает средним западным аналогам, превзошло уровень украинского (и, возможно, российского) экранного «мыла». Причем турецкие, индийские и латиноамериканские фильмы и сериалы практически остались в районе того же плинтуса, что и в начале 2000-х.
Фильм режиссера и сценариста Чо Ён-сона «Невидимый убийца» еще раз подтверждает: Дикий Запад семимильными шагами продвигается на Дальний Восток.
Доктор Чон Тэ-хун (актер Сан Кён-ким) попадает в эпицентр трагических событий. Его малолетний сын поражен тяжелым заболеванием (фиброз легких), причина которого абсолютно непонятна. Вскоре от этой же болезни скоропостижно погибает жена Тэ-хуна. Вместе со свояченицей Хан Ён-чжу (в исполнении Ли Сон-бин), сотрудницей прокуратуры, Тэ-хун начинает расследование. Выясняется, что болезнь вызвана не вирусом или каким-то другим микропаразитом, она не имеет генетического происхождения. А виновата во всем… правильно, гнусная капиталистическая система рыночных отношений вместе с коррумпированным демократическим режимом.
Некая корпорация, озабоченная исключительно извлечением прибыли, на протяжении многих лет буквально вгоняет в гроб тысячи корейцев. А высокопоставленные деятели парламента, судебной системы и правительства покрывают социально безответственных бизнесменов. Авторы фильма утверждают, кто он построен на основе реальных событий. В конце прошлого, начале нынешнего века от подобной «хозяйственной деятельности» скончалось свыше 20 тысяч человек, так что слова классика о том, на что готов пойти капиталист для получения 300-процентной прибыли, до сих пор актуальны. Как на Диком Западе, так и на Дальнем Востоке.
Доктор, прокурорша (низведенная начальством до адвокатши) и представители потерпевших начинают борьбу за свои права. Проводятся хитроумные расследования, грязные политики и недобросовестные эксперты готовы приложить все силы для поддержки проклятых буржуинов, жирующих на страданиях пролетариата… то есть, конечно, электората и прочих жертв консьюмеризма. Серия замысловатых операций и контропераций сторон несколько раз меняет ход судебного процесса. Затем следует кульминация (показания Тэ-хуна в суде), ряд пертурбаций (с участием все того же Тэ-хуна) – и, наконец, пафосный финал. Сюжет в своем развитии минует несколько стадий, что свидетельствует о достаточно высокой драматургической квалификации создателей фильма.
Первый этап – медицинская мелодрама. Смертельное заболевание поражает ни в чем не повинных и чрезвычайно милых персонажей. Страдания очаровательного ребенка очень помогают при помощи пары крупных планов (что за носик, какие глазки!) добиться эмпатии со стороны зрителя. Тут не обойтись без потоков слез. Здесь уж создатели «Невидимого убийцы» экономить не стали. Рыдают все: мужчины, женщины, старики и дети, адвокаты, медики, бизнесмены и автомеханики. Признаться, я из-за этой сырости чуть не прервал просмотр: не люблю, когда из меня слезу слезами выжимают.
К счастью, создатели картины через некоторое время перешли к следующей стадии: интеллектуальное расследование. Эксперименты, исследования, экспертизы плюс дедукция с индукцией и интуитивные озарения. Вот он – результат, виновный обнаружен. Ату его! Но не тут-то было. Медицинский критерий следует дополнить юридическими аргументами.
Третий этап – судебные баталии: адвокатские речи, подкуп свидетелей и экспертов, использование личных связей в суде и прокуратуре, все идет в ход. Кстати, не откажу себе в удовольствии обратить внимание на очередной ляп доблестных переводчиков озвучки. Эти «знатоки» корейского (или все же английского?) языка, именуя ведомство, в котором служит Ён-чжу, сотворили абсолютно химерический орган власти: прокуратуру верховного суда(!). Мне кажется, если люди ничего не слышали о принципах разделения властей и состязательности судебного процесса, им следует хотя бы вспомнить, что в русский язык уже довольно давно вошел глагол «гуглить».
В принципе, на стадии судебного состязания создатели картины могли бы и остановиться. Но, к их чести, они пошли дальше. В качестве финала нам преподносится настоящая политическая манифестация, обличающая те самые язвы проклятого капитализма. Сделано все очень темпераментно и изобретательно. Актер Кён-ким исполнил очень энергичный и убедительный монолог. Я от него такого даже не ожидал.
Актерская игра корейских исполнителей меня редко вдохновляет на панегирики. Возможно, я просто не могу считать эмоции на основе мимики актеров с Дальнего Востока. При этом исполнители дорам, компенсируя некоторый аскетизм своих возможностей, как правило, слегка (а иногда и не слегка) переигрывают: размахивают руками, орут друг на друга или на свое отражение в зеркале, хватают собеседника за грудки. Насчет поорать, судя по дорамам, корейцы ни разу не дураки. В «Невидимом убийце» воплей не меньше, чем слез. Причем здесь строго соблюдается порядок клевания: кто может повысить голос, а кому положено отвешивать оппоненту унизительные поклоны. Так, молодая прокурорша Ён Чжу прилюдно называет подследственного козлом, с уважаемым адвокатом общается исключительно на повышенных тонах. Во время парламентских слушаний министр (мужчина) бросается на коллегу, тоже министра (даму) с воплем: эй, ты, женщина! Так что над манерами населения и его руководства в Корее еще нужно работать и работать. Про постоянные слезы я уже говорил: тоже результат не самой сильной актерской школы. Я переживаю! Не верите? Вот вам моя мокрая физиономия и судорожно сотрясающиеся плечи.
Но будем оптимистами. Корейцы уверенно повышают качество своей экранной продукции, пытаются насытить эмоциями и украсить сложными сюжетными узорами даже рядовые дорамы. В «Невидимом убийце» мы видим довольно удачную попытку перейти на уровень политических обобщений. Похоже, демократия в Корее достигла такого уровня, что народ может не только наслаждаться ее благами, но и обличать недостатки.
Кое-кто считает, что процесс вестернизации – явление негативное. Мне кажется, что это не всегда верно. В ряде случаев внедрение тех или иных западных культурных, политических и моральных стандартов большого вреда не приносит и даже делает нашу жизнь интересней. Возьмите, к примеру, корейский (я имею виду здесь и далее Южную Корею) кинематограф. Пару десятков лет назад на артхаусном небосклоне Страны утренней свежести одиноко сияла звезда Ким Ки-дука, а слово «дорама» считалось символом скудоумия альтернативно одаренных поклонников низкопробного многосерийного ширпотреба. Но теперь качество корейской кинопродукции почти не уступает средним западным аналогам, превзошло уровень украинского (и, возможно, российского) экранного «мыла». Причем турецкие, индийские и латиноамериканские фильмы и сериалы практически остались в районе того же плинтуса, что и в начале 2000-х. Фильм режиссера и сценариста Чо Ён-сона «Невидимый убийца» еще раз подтверждает: Дикий Запад семимильными шагами продвигается на Дальний Восток. Доктор Чон Тэ-хун (актер Сан Кён-ким) попадает в эпицентр трагических событий. Его малолетний сын поражен тяжелым заболеванием (фиброз легких), причина которого абсолютно непонятна. Вскоре от этой же болезни скоропостижно погибает жена Тэ-хуна. Вместе со свояченицей Хан Ён-чжу (в исполнении Ли Сон-бин), сотрудницей прокуратуры, Тэ-хун начинает расследование. Выясняется, что болезнь вызвана не вирусом или каким-то другим микропаразитом, она не имеет генетического происхождения. А виновата во всем… правильно, гнусная капиталистическая система рыночных отношений вместе с коррумпированным демократическим режимом. Некая корпорация, озабоченная исключительно извлечением прибыли, на протяжении многих лет буквально вгоняет в гроб тысячи корейцев. А высокопоставленные деятели парламента, судебной системы и правительства покрывают социально безответственных бизнесменов. Авторы фильма утверждают, кто он построен на основе реальных событий. В конце прошлого, начале нынешнего века от подобной «хозяйственной деятельности» скончалось свыше 20 тысяч человек, так что слова классика о том, на что готов пойти капиталист для получения 300-процентной прибыли, до сих пор актуальны. Как на Диком Западе, так и на Дальнем Востоке. Доктор, прокурорша (низведенная начальством до адвокатши) и представители потерпевших начинают борьбу за свои права. Проводятся хитроумные расследования, грязные политики и недобросовестные эксперты готовы приложить все силы для поддержки проклятых буржуинов, жирующих на страданиях пролетариата… то есть, конечно, электората и прочих жертв консьюмеризма. Серия замысловатых операций и контропераций сторон несколько раз меняет ход судебного процесса. Затем следует кульминация (показания Тэ-хуна в суде), ряд пертурбаций (с участием все того же Тэ-хуна) – и, наконец, пафосный финал. Сюжет в своем развитии минует несколько стадий, что свидетельствует о достаточно высокой драматургической квалификации создателей фильма. Первый этап – медицинская мелодрама. Смертельное заболевание поражает ни в чем не повинных и чрезвычайно милых персонажей. Страдания очаровательного ребенка очень помогают при помощи пары крупных планов (что за носик, какие глазки!) добиться эмпатии со стороны зрителя. Тут не обойтись без потоков слез. Здесь уж создатели «Невидимого убийцы» экономить не стали. Рыдают все: мужчины, женщины, старики и дети, адвокаты, медики, бизнесмены и автомеханики. Признаться, я из-за этой сырости чуть не прервал просмотр: не люблю, когда из меня слезу слезами выжимают. К счастью, создатели картины через некоторое время перешли к следующей стадии: интеллектуальное расследование. Эксперименты, исследования, экспертизы плюс дедукция с индукцией и интуитивные озарения. Вот он – результат, виновный обнаружен. Ату его! Но не тут-то было. Медицинский критерий следует дополнить юридическими аргументами. Третий этап – судебные баталии: адвокатские речи, подкуп свидетелей и экспертов, использование личных связей в суде и прокуратуре, все идет в ход. Кстати, не откажу себе в удовольствии обратить внимание на очередной ляп доблестных переводчиков озвучки. Эти «знатоки» корейского (или все же английского?) языка, именуя ведомство, в котором служит Ён-чжу, сотворили абсолютно химерический орган власти: прокуратуру верховного суда(!). Мне кажется, если люди ничего не слышали о принципах разделения властей и состязательности судебного процесса, им следует хотя бы вспомнить, что в русский язык уже довольно давно вошел глагол «гуглить». В принципе, на стадии судебного состязания создатели картины могли бы и остановиться. Но, к их чести, они пошли дальше. В качестве финала нам преподносится настоящая политическая манифестация, обличающая те самые язвы проклятого капитализма. Сделано все очень темпераментно и изобретательно. Актер Кён-ким исполнил очень энергичный и убедительный монолог. Я от него такого даже не ожидал. Актерская игра корейских исполнителей меня редко вдохновляет на панегирики. Возможно, я просто не могу считать эмоции на основе мимики актеров с Дальнего Востока. При этом исполнители дорам, компенсируя некоторый аскетизм своих возможностей, как правило, слегка (а иногда и не слегка) переигрывают: размахивают руками, орут друг на друга или на свое отражение в зеркале, хватают собеседника за грудки. Насчет поорать, судя по дорамам, корейцы ни разу не дураки. В «Невидимом убийце» воплей не меньше, чем слез. Причем здесь строго соблюдается порядок клевания: кто может повысить голос, а кому положено отвешивать оппоненту унизительные поклоны. Так, молодая прокурорша Ён Чжу прилюдно называет подследственного козлом, с уважаемым адвокатом общается исключительно на повышенных тонах. Во время парламентских слушаний министр (мужчина) бросается на коллегу, тоже министра (даму) с воплем: эй, ты, женщина! Так что над манерами населения и его руководства в Корее еще нужно работать и работать. Про постоянные слезы я уже говорил: тоже результат не самой сильной актерской школы. Я переживаю! Не верите? Вот вам моя мокрая физиономия и судорожно сотрясающиеся плечи. Но будем оптимистами. Корейцы уверенно повышают качество своей экранной продукции, пытаются насытить эмоциями и украсить сложными сюжетными узорами даже рядовые дорамы. В «Невидимом убийце» мы видим довольно удачную попытку перейти на уровень политических обобщений. Похоже, демократия в Корее достигла такого уровня, что народ может не только наслаждаться ее благами, но и обличать недостатки.