Хорош ли актер, понятно через такие роли: неуютные, придурковатые, отталкивающие. Николас Кейдж получил «Оскар» не за тот фильм, а второго бы ему не дали. В «Адаптации» Кейджу пришлось сыграть дважды, и оба его героя – толстые, неуклюжие, плешивые неудачники.
«Адаптация» – кино с подвывертом, и потому не каждый его осилит. История с сюжетом петляет и кусает собственный хвост (символ – Уроборос), а начиналась она так: реальному сценаристу Чарли Кауфману после успеха черной комедии «Быть Джоном Малковичем» предложили адаптировать для кино книгу журналистки Сьюзен Орлин «Похититель орхидей». Реальный (это важно) Кауфман, читая книгу, понял, что кино о цветах снять не получится, придумал себе брата-близнеца и все свои муки, комплексы и страхи запихнул в сценарий «Адаптации».
Толстый, плешивый и потеющий Кауфман (Николас Кейдж) сидит напротив элегантной красотки в ресторане. Так начинается этот фильм. На самом деле, гениальный Кауфман вложил в свою трагикомедию все мироздание: у него там и динозавры, и Дарвин, и убийство, и зеленый порошок, и Мэрил Стрип, орущая матом на Кауфмана, сидящая, подобно Аленушке Васнецова, на берегу болота.
Кауфман, создающий с годами все более замысловатые сценарии («Вечное сияние чистого разума», «Синекдоха, Нью-Йорк»), в «Адаптации» подарил почти всем неприметным, несчастным, одиноким, пугливым и брошенным людям прожектор надежды. Нет, не так: маяк понимания себя и своего места в мире. Для того, чтобы придуманный Чарли Кауфман, сыгранный Кейджем, познал истину на краю болота посреди «нигде», должно было произойти столько событий! Да, и торжество эволюции, в том числе. Эта истина – не секрет, но не каждому дано ее услышать.
Хорош ли актер, понятно через такие роли: неуютные, придурковатые, отталкивающие. Николас Кейдж получил «Оскар» не за тот фильм, а второго бы ему не дали. В «Адаптации» Кейджу пришлось сыграть дважды, и оба его героя – толстые, неуклюжие, плешивые неудачники. «Адаптация» – кино с подвывертом, и потому не каждый его осилит. История с сюжетом петляет и кусает собственный хвост (символ – Уроборос), а начиналась она так: реальному сценаристу Чарли Кауфману после успеха черной комедии «Быть Джоном Малковичем» предложили адаптировать для кино книгу журналистки Сьюзен Орлин «Похититель орхидей». Реальный (это важно) Кауфман, читая книгу, понял, что кино о цветах снять не получится, придумал себе брата-близнеца и все свои муки, комплексы и страхи запихнул в сценарий «Адаптации». Толстый, плешивый и потеющий Кауфман (Николас Кейдж) сидит напротив элегантной красотки в ресторане. Так начинается этот фильм. На самом деле, гениальный Кауфман вложил в свою трагикомедию все мироздание: у него там и динозавры, и Дарвин, и убийство, и зеленый порошок, и Мэрил Стрип, орущая матом на Кауфмана, сидящая, подобно Аленушке Васнецова, на берегу болота. Кауфман, создающий с годами все более замысловатые сценарии («Вечное сияние чистого разума», «Синекдоха, Нью-Йорк»), в «Адаптации» подарил почти всем неприметным, несчастным, одиноким, пугливым и брошенным людям прожектор надежды. Нет, не так: маяк понимания себя и своего места в мире. Для того, чтобы придуманный Чарли Кауфман, сыгранный Кейджем, познал истину на краю болота посреди «нигде», должно было произойти столько событий! Да, и торжество эволюции, в том числе. Эта истина – не секрет, но не каждому дано ее услышать.