Нельзя сейчас начинать смотреть этот фильм без каких-либо познаний о его наследии, или, хотя бы, без понимания того, в каком году и кем он снят. Потому что, к примеру, то, что в 68 году было демонстрацией потрясающего визуала, сейчас это можно воспринять только за вялотекучесть и затянутость. Показы космических просторов, шатлов, кораблей, их взлеты, стыковки и посадки в то время, несомненно, вызывали удивление и восторг, а сейчас смотрятся просто красиво, но в основном наблюдать за этими сценами довольно скучно. Тяжело для зрителя будет и то, что по ходу картины практически нет диалогов, только в середине (первый диалог на 25 минуте), в основном же звуки фильма - это потрясающие композиции Штрауса, которые и очень хорошо скрашивают длительные сцены с демонстрацией визуала, и напрягают и добавляют ужаса в моменты присутствия сверхъестественного в кадре.
Несомненно, для 1968 года Кубрик снял шедевр, картинка которого и через 50 лет смотрится свежо, а будущее, показанное в фильме воспринимается спокойно, потому что, если не считать полетов в космос, именно такое будущее и наступило. Но сама идея 'Космической одиссеи' и ее воплощение пестрит недосказанностью - тема неизведанной далекой космической цивилизации, или же тайна нашего предназначения, или даже новая веха развития человечества (прыжок, сопоставимый с эволюцией обезьян в людей) так и не раскрываются автором, правда, после кадров с психоделическим подтекстом и показа невообразимо жутких событий со страшной музыкой (хотя, казалось бы, перед рами обычная комната) режиссер вплотную подходит к тому, чтобы сказать нам 'Вот он, ответ'. Но на этом повествование прерывается. Правда, если дело и подходит к сценам с чем-то жутким и непонятным для нашего разума, тут уж Кубрик мастерски наводит ужаса, в большей степени благодаря все той же музыке. Чем восхищались Нолан (Интерстеллар) с Вильневым (Прибытие) теперь стало предельно понятно.
Нельзя сейчас начинать смотреть этот фильм без каких-либо познаний о его наследии, или, хотя бы, без понимания того, в каком году и кем он снят. Потому что, к примеру, то, что в 68 году было демонстрацией потрясающего визуала, сейчас это можно воспринять только за вялотекучесть и затянутость. Показы космических просторов, шатлов, кораблей, их взлеты, стыковки и посадки в то время, несомненно, вызывали удивление и восторг, а сейчас смотрятся просто красиво, но в основном наблюдать за этими сценами довольно скучно. Тяжело для зрителя будет и то, что по ходу картины практически нет диалогов, только в середине (первый диалог на 25 минуте), в основном же звуки фильма - это потрясающие композиции Штрауса, которые и очень хорошо скрашивают длительные сцены с демонстрацией визуала, и напрягают и добавляют ужаса в моменты присутствия сверхъестественного в кадре. Несомненно, для 1968 года Кубрик снял шедевр, картинка которого и через 50 лет смотрится свежо, а будущее, показанное в фильме воспринимается спокойно, потому что, если не считать полетов в космос, именно такое будущее и наступило. Но сама идея 'Космической одиссеи' и ее воплощение пестрит недосказанностью - тема неизведанной далекой космической цивилизации, или же тайна нашего предназначения, или даже новая веха развития человечества (прыжок, сопоставимый с эволюцией обезьян в людей) так и не раскрываются автором, правда, после кадров с психоделическим подтекстом и показа невообразимо жутких событий со страшной музыкой (хотя, казалось бы, перед рами обычная комната) режиссер вплотную подходит к тому, чтобы сказать нам 'Вот он, ответ'. Но на этом повествование прерывается. Правда, если дело и подходит к сценам с чем-то жутким и непонятным для нашего разума, тут уж Кубрик мастерски наводит ужаса, в большей степени благодаря все той же музыке. Чем восхищались Нолан (Интерстеллар) с Вильневым (Прибытие) теперь стало предельно понятно.