Когда японцы начинали Вторую мировую войну, они верили, что самурайский дух сможет все превозмочь. Они ошибались. Американским авианосцам и советским танкам было плевать на то, как самураи пахнут. Когда поражение в войне стало неминуемым, японские художники комиксов придумали «научное» оружие возмездия – гигантскую боевую машину, которая бы попросту растоптала врагов. Так возник жанр «огромные роботы», после войны ставший визитной карточкой японского масскульта. Со временем у восточных великанов появились поклонники по всему миру, и через 70 лет после первого «гигантского» комикса студия Warner выдала Гильермо дель Торо почти 200 миллионов долларов на фантастический блокбастер, вдохновленный «большими роботами» в целом и мультсериалом «Евангелион нового поколения» в частности.
Мексиканский режиссер обещал своим поклонникам эпическое «рубилово», и он не обманул. Огромные роботы, гигантские монстры, разлетающиеся в клочья небоскребы… Грандиозные сражения, в которых сливаются правдоподобная компьютерная графика и мощнейшие звуковые эффекты. Недавно мы видели нечто подобное в «Трансформерах», но «Рубеж» на порядок круче фильмов Майкла Бэя. Придраться можно лишь к тому, что в финальном сражении, в котором участвуют несколько боевых машин и кайдзю, порой трудно понять, кто с кем бьется (будь ты проклята, полутьма!). Также обидно, что русские пилоты выглядят как идиоты и что у них очень мало экранного времени. Это не тот случай, когда минус на минус дает плюс.
В остальном «Рубеж» разочаровывает, разочаровывает и еще раз разочаровывает. Особенно на фоне глубокого и изобретательного «Евангелиона». Прежде всего, сложная мифология ленты заставляет героев битый час объяснять зрителям, что вообще происходит. Японцы подобные сюжеты обычно раскладывают на полтора десятка серий. Дель Торо же впихнул действие в два часа, и скомканность «Рубежа» проявляется как в перегруженности картины разъяснениями, так и в «картонности» персонажей. Ведь если герои половину фильма излагают факты и почти все остальное время сражаются, как им показать себя людьми, а не оловянными солдатиками? Никак. И они остаются молодцеватыми манекенами (пусть и с трагедиями в прошлом). Наконец, «Рубеж» рассыпается из-за сюжетных прорех. Зачем, например, строить огромных роботов, если можно просто перекрыть расселину, из которой лезут кайдзю, атомными минами? И почему исследованием кайдзю занимается один «двинутый» ученый, а не толпа экспертов? Разве в мире есть более важная задача, чем постижение монстров?
Когда японцы начинали Вторую мировую войну, они верили, что самурайский дух сможет все превозмочь. Они ошибались. Американским авианосцам и советским танкам было плевать на то, как самураи пахнут. Когда поражение в войне стало неминуемым, японские художники комиксов придумали «научное» оружие возмездия – гигантскую боевую машину, которая бы попросту растоптала врагов. Так возник жанр «огромные роботы», после войны ставший визитной карточкой японского масскульта. Со временем у восточных великанов появились поклонники по всему миру, и через 70 лет после первого «гигантского» комикса студия Warner выдала Гильермо дель Торо почти 200 миллионов долларов на фантастический блокбастер, вдохновленный «большими роботами» в целом и мультсериалом «Евангелион нового поколения» в частности. Мексиканский режиссер обещал своим поклонникам эпическое «рубилово», и он не обманул. Огромные роботы, гигантские монстры, разлетающиеся в клочья небоскребы… Грандиозные сражения, в которых сливаются правдоподобная компьютерная графика и мощнейшие звуковые эффекты. Недавно мы видели нечто подобное в «Трансформерах», но «Рубеж» на порядок круче фильмов Майкла Бэя. Придраться можно лишь к тому, что в финальном сражении, в котором участвуют несколько боевых машин и кайдзю, порой трудно понять, кто с кем бьется (будь ты проклята, полутьма!). Также обидно, что русские пилоты выглядят как идиоты и что у них очень мало экранного времени. Это не тот случай, когда минус на минус дает плюс. В остальном «Рубеж» разочаровывает, разочаровывает и еще раз разочаровывает. Особенно на фоне глубокого и изобретательного «Евангелиона». Прежде всего, сложная мифология ленты заставляет героев битый час объяснять зрителям, что вообще происходит. Японцы подобные сюжеты обычно раскладывают на полтора десятка серий. Дель Торо же впихнул действие в два часа, и скомканность «Рубежа» проявляется как в перегруженности картины разъяснениями, так и в «картонности» персонажей. Ведь если герои половину фильма излагают факты и почти все остальное время сражаются, как им показать себя людьми, а не оловянными солдатиками? Никак. И они остаются молодцеватыми манекенами (пусть и с трагедиями в прошлом). Наконец, «Рубеж» рассыпается из-за сюжетных прорех. Зачем, например, строить огромных роботов, если можно просто перекрыть расселину, из которой лезут кайдзю, атомными минами? И почему исследованием кайдзю занимается один «двинутый» ученый, а не толпа экспертов? Разве в мире есть более важная задача, чем постижение монстров?