Мальчик Ваня переносится в прошлое и знакомится с Ратибором и Федором. Богатыри стерегут запертую в темницу ведьму Гордею. Колдунье удается бежать. Ваня и его друзья должны спасти мир от злой ведьмы. Смотрите фильм-сказку «Богатыри».
Глобализация – это не только телефон в каждой детской ручонке или фастфуд на каждом углу. Это еще и японские мультики, в которых вместо прищуренных самураев и даймё геройствуют лупоглазые рыцари и герцоги. А российские коллеги анимешников штампуют истории про сказочную старину, где среди леших и горынычей шныряют гномы и размахивают хвостами драконы. Нечто подобное можно увидеть в фильме-сказке «Богатыри».
Лубочная Древняя Русь. Там обитают рыжая ведьма Гордея (роль сыграла Алёна Михайлова), ее возлюбленный колдун Терон, два богатыря – Ратибор (Роман Курцын) и Федор (Роман Постовалов). Терон при помощи гримуара (глобализация на марше) превращается в дракона, который куда-то потерял две головы и утратил право на почетное звание змей-горыныча (еще раз банзай глобализации). Отважный и очень упитанный национальный герой Святогор расчленяет летающее пресмыкающееся и отправляет три артефакта – сердце, крыло и зуб дракона – через портал (врата то бишь) в будущее, которое наше настоящее. Для справки: использовать слово «артефакт» в данном контесте слегка некорректно, попробуйте просто перевести его с латыни, получится «искусственный предмет». Дракону вроде ни одну из трех частей тела не протезировали, даже клык.
Дальше – традиционная история про попаданцев. Сначала в будущее проникает Гордея, дабы воскресить горячо обожаемого огневоздыхателя. За ней туда же десантируются бравые воители, где им посильную и даже непосильную подмогу оказывает мальчик Ваня (Андрей Андреев). Мир, как вы понимаете, будет спасен на радость зрителю из целевой аудитории «для всей семьи», супостаты понесут надлежащее наказание, которое кому-то шибко рыжему смягчат ввиду деятельного раскаяния, а семейные ценности обретут опору в межвременных объятиях разнополых (глобализация, но не до такой же степени!) героев.
Картина получилась настолько вторичной, до того напичканной банальнейшими штампами (чего стоит хотя бы калька с французских «Пришельцев» 1993 года с Жаном Рено вместо Романа Курцына), что не заслужила бы серьезного внимания, если бы не один очень интересный нюанс: его персонажи усилиями трех сценаристов потрясающе разговаривают!
Как положено в гостях у сказки, авторы норовят во вступлении использовать былинный стиль и сразу же достигают комического эффекта циклопических масштабов. Закадровый голос постоянно сообщает нам о том, что действие разворачивается в его любимой «Древней Руси». Вот, например, древние греки не знали, что они древние. Так и автор «Слова о полку Игореве» не подозревал о древности современной ему страны.
Пока мы перевариваем нюансы подобной экспозиции, нас ошарашивают завязкой: Гордея (ее почему-то именуют с отчетливым «э» вместо «е», так, как это когда-то делали манерные бабуси, произнося «музЭй» и «пионЭр») собирает в лесу цветы… Подлесок исключительно папортниковый! И на дворе вовсе даже не ночь на Ивана Купалу, а ясный день. Ищет девушка не единичный огненный цветок, она насобирала лютиков-ромашек уже на целый венок. С ботаникой у киношников явно проблемы. Из всей этой науки им известна только развесистая клюква.
Но вскоре мы забываем про цветочки ввиду изобилия ягодок. На зрителя обрушивается такой каскад из «паки-паки-иже-херувимы», что они начинают подозревать: режиссерское кресло самовольно занял Карп Савельевич Якин. Богатыри щебечут и стрекочут: «Ланиты, очи, шибче, худо, отсель…» И вдруг те самые «артефакты»! А как вам «остатки останков по сусекам»? Потом следует шедевральное: «Кабала нам за это светит». Снова информация к размышлению: кабала – это не уголовно-правовой термин, это наказание за долги. И что значит в устах древнерусича «светит»? Это типо реально так молвили-гутарили-базарили? Потом один из древних попаданцев ничтоже сумняшеся заявляет, что он слегка подавился картохой. Вот оно, значитца, так наши предки задолго до открытия Америки картофель называли!
На радость публике где-то ближе к середине картины ее создатели устают от своего шаловливого словотворчества, которое заслуживает внимания самого профессора Кронгауза, и начинают просто гнать сюжет. При этом им иногда даже удаются почти смешные приколы: «Приворожу любого Олега, только не Вещего». Финальные сцены воображение не потрясают, вполне себе ожидаемое огнеборчество и драконоцид.
Дети довольны, что попкорна хватило на умеренный хронометраж картины, мамочки слегка разочарованы тем, что Роман Курцын почему-то не удосужился снять с ненаглядного торса богатырские доспехи, а папаши уже предвкушают вечерний просмотр футбольного матча, во время которого комментаторы такое молвят, что поневоле захочешь оказаться в Древней Руси до начала глобализации. Кинокритики сделают важное открытие: оказывается, сотворить очередное сказочное свинство можно без участия братьев Андреасян.
Но за ботанику все равно обидно.
Мальчик Ваня переносится в прошлое и знакомится с Ратибором и Федором. Богатыри стерегут запертую в темницу ведьму Гордею. Колдунье удается бежать. Ваня и его друзья должны спасти мир от злой ведьмы. Смотрите фильм-сказку «Богатыри». Глобализация – это не только телефон в каждой детской ручонке или фастфуд на каждом углу. Это еще и японские мультики, в которых вместо прищуренных самураев и даймё геройствуют лупоглазые рыцари и герцоги. А российские коллеги анимешников штампуют истории про сказочную старину, где среди леших и горынычей шныряют гномы и размахивают хвостами драконы. Нечто подобное можно увидеть в фильме-сказке «Богатыри». Лубочная Древняя Русь. Там обитают рыжая ведьма Гордея (роль сыграла Алёна Михайлова), ее возлюбленный колдун Терон, два богатыря – Ратибор (Роман Курцын) и Федор (Роман Постовалов). Терон при помощи гримуара (глобализация на марше) превращается в дракона, который куда-то потерял две головы и утратил право на почетное звание змей-горыныча (еще раз банзай глобализации). Отважный и очень упитанный национальный герой Святогор расчленяет летающее пресмыкающееся и отправляет три артефакта – сердце, крыло и зуб дракона – через портал (врата то бишь) в будущее, которое наше настоящее. Для справки: использовать слово «артефакт» в данном контесте слегка некорректно, попробуйте просто перевести его с латыни, получится «искусственный предмет». Дракону вроде ни одну из трех частей тела не протезировали, даже клык. Дальше – традиционная история про попаданцев. Сначала в будущее проникает Гордея, дабы воскресить горячо обожаемого огневоздыхателя. За ней туда же десантируются бравые воители, где им посильную и даже непосильную подмогу оказывает мальчик Ваня (Андрей Андреев). Мир, как вы понимаете, будет спасен на радость зрителю из целевой аудитории «для всей семьи», супостаты понесут надлежащее наказание, которое кому-то шибко рыжему смягчат ввиду деятельного раскаяния, а семейные ценности обретут опору в межвременных объятиях разнополых (глобализация, но не до такой же степени!) героев. Картина получилась настолько вторичной, до того напичканной банальнейшими штампами (чего стоит хотя бы калька с французских «Пришельцев» 1993 года с Жаном Рено вместо Романа Курцына), что не заслужила бы серьезного внимания, если бы не один очень интересный нюанс: его персонажи усилиями трех сценаристов потрясающе разговаривают! Как положено в гостях у сказки, авторы норовят во вступлении использовать былинный стиль и сразу же достигают комического эффекта циклопических масштабов. Закадровый голос постоянно сообщает нам о том, что действие разворачивается в его любимой «Древней Руси». Вот, например, древние греки не знали, что они древние. Так и автор «Слова о полку Игореве» не подозревал о древности современной ему страны. Пока мы перевариваем нюансы подобной экспозиции, нас ошарашивают завязкой: Гордея (ее почему-то именуют с отчетливым «э» вместо «е», так, как это когда-то делали манерные бабуси, произнося «музЭй» и «пионЭр») собирает в лесу цветы… Подлесок исключительно папортниковый! И на дворе вовсе даже не ночь на Ивана Купалу, а ясный день. Ищет девушка не единичный огненный цветок, она насобирала лютиков-ромашек уже на целый венок. С ботаникой у киношников явно проблемы. Из всей этой науки им известна только развесистая клюква. Но вскоре мы забываем про цветочки ввиду изобилия ягодок. На зрителя обрушивается такой каскад из «паки-паки-иже-херувимы», что они начинают подозревать: режиссерское кресло самовольно занял Карп Савельевич Якин. Богатыри щебечут и стрекочут: «Ланиты, очи, шибче, худо, отсель…» И вдруг те самые «артефакты»! А как вам «остатки останков по сусекам»? Потом следует шедевральное: «Кабала нам за это светит». Снова информация к размышлению: кабала – это не уголовно-правовой термин, это наказание за долги. И что значит в устах древнерусича «светит»? Это типо реально так молвили-гутарили-базарили? Потом один из древних попаданцев ничтоже сумняшеся заявляет, что он слегка подавился картохой. Вот оно, значитца, так наши предки задолго до открытия Америки картофель называли! На радость публике где-то ближе к середине картины ее создатели устают от своего шаловливого словотворчества, которое заслуживает внимания самого профессора Кронгауза, и начинают просто гнать сюжет. При этом им иногда даже удаются почти смешные приколы: «Приворожу любого Олега, только не Вещего». Финальные сцены воображение не потрясают, вполне себе ожидаемое огнеборчество и драконоцид. Дети довольны, что попкорна хватило на умеренный хронометраж картины, мамочки слегка разочарованы тем, что Роман Курцын почему-то не удосужился снять с ненаглядного торса богатырские доспехи, а папаши уже предвкушают вечерний просмотр футбольного матча, во время которого комментаторы такое молвят, что поневоле захочешь оказаться в Древней Руси до начала глобализации. Кинокритики сделают важное открытие: оказывается, сотворить очередное сказочное свинство можно без участия братьев Андреасян. Но за ботанику все равно обидно.