Джоди Фостер давно посматривала в сторону Франции. Иронический детектив «Частная жизнь» стал для неё очередной (по меньшей мере четвёртой по счёту) попыткой выказать уважение этой европейской стране, обладающей древнейшей, чрезвычайно богатой кинематографической традицией. Надо сказать, успех последовал не сразу. Комедия «Прекрати называть меня крошкой!» /1977/ Эрика Ле Хунга, где артистка засветилась в подростковом возрасте (1), оказалась во всех отношениях слабой. Коммерческая неудача постигла и военную драму «Чужой кровью» /1984/ (между прочим, демонстрировавшуюся в советском кинопрокате), хотя тот факт, что Клод Шаброль позволил иностранной «звезде» сочинять диалоги на французском языке, красноречив. Окончательно и безоговорочно соотечественники братьев Люмьер приняли Фостер в «Долгой помолвке» /2004/ Жана-Пьера Жёне, созданной в содружестве с голливудской кинокомпанией Warner Bros. Неудивительно, что Джоди с готовностью откликнулась на предложение, поступившее от Ребекки Злотовски.
Выбор актрисы представляется исключительно точным. Ещё чуть-чуть – и режиссёр, а также её соавторы по написанию сценария Анн Берест и Гаэлль Масе рисковали сорваться в стихию бурлескной кинокомедии. Могло получиться что-то вроде заокеанских лент «Психодром» /1988/ и «А как же Боб?» /1991/, в крайнем случае – в духе фарса Филиппа де Брока «Психотерапевт» /1981/, в котором представителю этой неблагодарной профессии (в исполнении Патрика Девера) пришлось столкнуться с массой неприятных проблем. Вот и Лилиан Штайнер мы застаём в расстройстве чувств. Вечно веселящиеся соседи, мешающие принимать пациентов (проводить на дому сеансы психоанализа), покажутся сущим пустяком на фоне свалившихся как снег на голову хлопот. Мало того что Пьер Аллан обвиняет женщину чуть ли не в мошенничестве, так как при помощи гипноза избавился от тяги к курению за считанные минуты – и теперь заявляет, что на протяжении нескольких лет напрасно тратил деньги и время. Настоящим потрясением становится весть о самоубийстве Паулы Коэн-Солаль, которая не выказывала никаких суицидальных наклонностей. В довершение ко всему вдовец Симон возлагает ответственность за смерть любимой супруги именно на мадам Штайнер…
Надо видеть, как мастерски, с каким тщанием Джоди Фостер передаёт растерянность своей героини, которой вроде бы по роду деятельности положено досконально разбираться в том, что сокрыто в бессознательном. Расшифровывать те идущие из бездны души импульсы, что оказывают непосредственное влияние на состояние человека: формируют эмоциональный фон, обуславливают те или иные поступки, даже провоцируют неожиданные физиологические реакции. В данном случае имеется в виду непроизвольная слезоточивость, вынудившая обратиться за консультацией к бывшему мужу – офтальмологу Габриэлю Хаддаду. Но симптом-то носит явно психосоматический характер.
Поначалу французские кинематографисты идут путём наименьшего сопротивления, старательно извлекая юмор из истории про, фигурально выражаясь, сапожника без сапог. Это ж надо, Лилиан столько лет вела частную практику, а теперь – не в состоянии помочь даже себе, любимой. Словно сама жизнь подбрасывает ситуации, подталкивающие к неудобному выводу. Гипнотерапевт Джессика Гранже устраняет неприятную реакцию организма и, кроме того, бросает оскорбительную реплику в адрес Зигмунда Фрейда, якобы отказавшегося от гипноза, поскольку техника даёт слишком быстрые и надёжные результаты (соответственно, невыгодна с коммерческой точки зрения). Главное же, погружение в глубокий транс позволило Штайнер увидеть себя в прошлой жизни – в оккупированном немцами Париже. Она не без оснований сочла это видение подсказкой к текущей запутанной ситуации.
Тут-то и начинается самое интересное. Женщине-психиатру волей-неволей приходится пробовать себя в качестве сыщика. Чем глубже героиня погружается в изучение обстоятельств смерти пациентки, оставившей загадочное послание, тем основательнее уверяется в мысли, что произошло убийство, причём убийство по банальным мотивам – из жажды наживы. Казалось бы, данную гипотезу подтверждает незаконное проникновение в квартиру Лилиан – явно с целью похитить улики (записи бесед с Паулой, подпадающие под врачебную тайну)… Доводы представляются вполне резонными Габриэлю (лишний раз убеждаешься, какой всё-таки талантливый артист Даниэль Отёй!), вызывающемуся посодействовать в импровизированном расследовании.
Авторы виртуозно используют обожаемый Альфредом Хичкоком драматургический приём – так называемый макгаффин. Самое забавное, что любители детективов, с любопытством наблюдавшие за развитием интриги, с нетерпением ожидая, когда преступника удастся вывести на чистую воду, на удивление не испытывают разочарования в финале. Поиск злоумышленника, что ни говори, не прошёл впустую, поскольку помог Лилиан разобраться в куда более серьёзных вещах. Всё зависит от правильно выбранной точки зрения – и тогда даже появление (в гипнотическом видении) взрослого сына Жюльена в форме нацистского коллаборанта скажет много ценного об отношениях с ним. Что уж говорить о профессиональных достижениях?
Сомневаюсь, что Ребекка Злотовски ограничивала себя стремлением защитить репутацию психоанализа, слишком часто выступающего в киноискусстве объектом для зубоскальства – высмеиваемого и в комедиях (вроде упомянутых выше), и в произведениях интеллектуалов, например, в картинах Вуди Аллена, пользующегося во Франции особым почётом. Выбрав для своего фильма название «Частная жизнь» (к слову, уже несколько раз использованное предшественниками), она намекнула, что есть сфера, остающаяся для посторонних глаз закрытой. Да и народная мудрость гласит, что чужая душа – потёмки. Тем не менее достаточно проявить чуткость, искренний интерес к другому человеку – и разгадку найти удастся. А заодно исследование поможет разобраться в собственных психологических и эмоциональных проблемах. Сплошные плюсы!
_______
1 – Но уже после ролей у Мартина Скорсезе и Алана Паркера (а также появления в нескольких «диснеевских» постановках), принёсших широкую известность.
Джоди Фостер давно посматривала в сторону Франции. Иронический детектив «Частная жизнь» стал для неё очередной (по меньшей мере четвёртой по счёту) попыткой выказать уважение этой европейской стране, обладающей древнейшей, чрезвычайно богатой кинематографической традицией. Надо сказать, успех последовал не сразу. Комедия «Прекрати называть меня крошкой!» /1977/ Эрика Ле Хунга, где артистка засветилась в подростковом возрасте (1), оказалась во всех отношениях слабой. Коммерческая неудача постигла и военную драму «Чужой кровью» /1984/ (между прочим, демонстрировавшуюся в советском кинопрокате), хотя тот факт, что Клод Шаброль позволил иностранной «звезде» сочинять диалоги на французском языке, красноречив. Окончательно и безоговорочно соотечественники братьев Люмьер приняли Фостер в «Долгой помолвке» /2004/ Жана-Пьера Жёне, созданной в содружестве с голливудской кинокомпанией Warner Bros. Неудивительно, что Джоди с готовностью откликнулась на предложение, поступившее от Ребекки Злотовски. Выбор актрисы представляется исключительно точным. Ещё чуть-чуть – и режиссёр, а также её соавторы по написанию сценария Анн Берест и Гаэлль Масе рисковали сорваться в стихию бурлескной кинокомедии. Могло получиться что-то вроде заокеанских лент «Психодром» /1988/ и «А как же Боб?» /1991/, в крайнем случае – в духе фарса Филиппа де Брока «Психотерапевт» /1981/, в котором представителю этой неблагодарной профессии (в исполнении Патрика Девера) пришлось столкнуться с массой неприятных проблем. Вот и Лилиан Штайнер мы застаём в расстройстве чувств. Вечно веселящиеся соседи, мешающие принимать пациентов (проводить на дому сеансы психоанализа), покажутся сущим пустяком на фоне свалившихся как снег на голову хлопот. Мало того что Пьер Аллан обвиняет женщину чуть ли не в мошенничестве, так как при помощи гипноза избавился от тяги к курению за считанные минуты – и теперь заявляет, что на протяжении нескольких лет напрасно тратил деньги и время. Настоящим потрясением становится весть о самоубийстве Паулы Коэн-Солаль, которая не выказывала никаких суицидальных наклонностей. В довершение ко всему вдовец Симон возлагает ответственность за смерть любимой супруги именно на мадам Штайнер… Надо видеть, как мастерски, с каким тщанием Джоди Фостер передаёт растерянность своей героини, которой вроде бы по роду деятельности положено досконально разбираться в том, что сокрыто в бессознательном. Расшифровывать те идущие из бездны души импульсы, что оказывают непосредственное влияние на состояние человека: формируют эмоциональный фон, обуславливают те или иные поступки, даже провоцируют неожиданные физиологические реакции. В данном случае имеется в виду непроизвольная слезоточивость, вынудившая обратиться за консультацией к бывшему мужу – офтальмологу Габриэлю Хаддаду. Но симптом-то носит явно психосоматический характер. Поначалу французские кинематографисты идут путём наименьшего сопротивления, старательно извлекая юмор из истории про, фигурально выражаясь, сапожника без сапог. Это ж надо, Лилиан столько лет вела частную практику, а теперь – не в состоянии помочь даже себе, любимой. Словно сама жизнь подбрасывает ситуации, подталкивающие к неудобному выводу. Гипнотерапевт Джессика Гранже устраняет неприятную реакцию организма и, кроме того, бросает оскорбительную реплику в адрес Зигмунда Фрейда, якобы отказавшегося от гипноза, поскольку техника даёт слишком быстрые и надёжные результаты (соответственно, невыгодна с коммерческой точки зрения). Главное же, погружение в глубокий транс позволило Штайнер увидеть себя в прошлой жизни – в оккупированном немцами Париже. Она не без оснований сочла это видение подсказкой к текущей запутанной ситуации. Тут-то и начинается самое интересное. Женщине-психиатру волей-неволей приходится пробовать себя в качестве сыщика. Чем глубже героиня погружается в изучение обстоятельств смерти пациентки, оставившей загадочное послание, тем основательнее уверяется в мысли, что произошло убийство, причём убийство по банальным мотивам – из жажды наживы. Казалось бы, данную гипотезу подтверждает незаконное проникновение в квартиру Лилиан – явно с целью похитить улики (записи бесед с Паулой, подпадающие под врачебную тайну)… Доводы представляются вполне резонными Габриэлю (лишний раз убеждаешься, какой всё-таки талантливый артист Даниэль Отёй!), вызывающемуся посодействовать в импровизированном расследовании. Авторы виртуозно используют обожаемый Альфредом Хичкоком драматургический приём – так называемый макгаффин. Самое забавное, что любители детективов, с любопытством наблюдавшие за развитием интриги, с нетерпением ожидая, когда преступника удастся вывести на чистую воду, на удивление не испытывают разочарования в финале. Поиск злоумышленника, что ни говори, не прошёл впустую, поскольку помог Лилиан разобраться в куда более серьёзных вещах. Всё зависит от правильно выбранной точки зрения – и тогда даже появление (в гипнотическом видении) взрослого сына Жюльена в форме нацистского коллаборанта скажет много ценного об отношениях с ним. Что уж говорить о профессиональных достижениях? Сомневаюсь, что Ребекка Злотовски ограничивала себя стремлением защитить репутацию психоанализа, слишком часто выступающего в киноискусстве объектом для зубоскальства – высмеиваемого и в комедиях (вроде упомянутых выше), и в произведениях интеллектуалов, например, в картинах Вуди Аллена, пользующегося во Франции особым почётом. Выбрав для своего фильма название «Частная жизнь» (к слову, уже несколько раз использованное предшественниками), она намекнула, что есть сфера, остающаяся для посторонних глаз закрытой. Да и народная мудрость гласит, что чужая душа – потёмки. Тем не менее достаточно проявить чуткость, искренний интерес к другому человеку – и разгадку найти удастся. А заодно исследование поможет разобраться в собственных психологических и эмоциональных проблемах. Сплошные плюсы! _______ 1 – Но уже после ролей у Мартина Скорсезе и Алана Паркера (а также появления в нескольких «диснеевских» постановках), принёсших широкую известность.