Режиссёрская премьера актрисы Сони Райзман в полном метре смотрится попыткой сразу обозначить свои авторские приоритеты. Это ставка на бытовую достоверность, с нотками житейской неряшливости, уклон не в анализ, а в констатацию и размытость сюжета, что подчёркивается даже названием фильма. «Картины дружеских связей» состоят из пары десятков сцен, которые не слишком связаны друг с другом, и это совершенно отчётливая позиция постановщицы – она показывает несколько зарисовок из жизни творческих натур, разменявших уже четвёртый десяток, но так ни к чему значимому, что оправдало бы путь, не пришедших. Причём Соне не чужда и самоирония, поскольку она лично появляется в кадре, ещё и в качестве незадачливой актрисы, заваливающей пробы под издевательский вопрос: «А у вас всегда такое обиженное лицо?»
Но главной фигурой «Картин», хотя в случае с такой лентой это условность, становится некто Саша в исполнении Александра Паля. Режиссёр не углубляется в подробности о прошлой жизни персонажа, нам показывают пару эпизодов в цвете, призванных показать эволюцию от добродушного и деликатного парня к пресыщенному нигилисту, что никак не может встать по будильнику. Саше одобрили визу, и он покидает Россию. Между строк считается, что навсегда, и по этому поводу он закатывает прощальную вечеринку. Однако до кульминационного момента Райзман нарезкой кадров познакомит нас с другими действующими лицами, и мы поймём, что все эти люди – представители одной среды, богемной, и уже только поэтому их вряд ли можно позиционировать как стереотипных представителей нашей страны в возрасте «30 с хвостиком». Стало быть, сравнивать «Картины дружеских связей» с «Июльским дождём» Хуциева не очень корректно, как и сопоставлять людей советской эпохе с нынешними инфантилами. Райзман, к её чести, этим и не занимается, хотя её кино содержит немало цитирований классиков, в частности – Ингмара Бергмана и его «Сцен из супружеской жизни».
Легче всего было бы назвать работу Сони постановкой для своих, без какой-либо попытки быть услышанной и правильно понятой массами. Райзман сняла ленту-размышление, и не столько о настоящем, сколько о недавнем прошлом. «Картины» наследуют унылый стиль жизни самоизоляции по причине вспышки COVID-19. Постановщица задумывается о том, что многие, столкнувшись с жестокой реальностью, успели утратить что-то деятельное и по-настоящему живое. Кроме того, Райзман иллюстрирует многочисленные проблемы в своей профильной сфере, и отсутствие свежих идей – ещё не самая худшая. Показательно, как прямо на чужой кухне герой Игоря Царегородцева, режиссёр и монтажёр, выясняет отношения с продюсером, который твёрдо настроен исключить из фильма всё лишнее. То, как он это видит, конечно же. Вполне вероятно, что и Саша уезжает из страны не куда-то, а главное, что откуда-то: где нет творческой свободы, где свирепствует цензура, где вся власть и деньги у горстки приспособленцев, где становится всё хуже и хуже. И где ты можешь до седых волос обивать пороги, рассказывая о своих талантах, а потом наступит очередное утро, и тебе не захочется просыпаться, не захочется входить в новый день, так как он не принесёт ничего нового. К такому привыкать хочется меньше всего, а оно само случается.
«Картины дружеских связей» формально относятся к американскому поджанру мамблкор, но в действительности Райзман выдала нечто отдельное. Драмы как таковой в её фильме нет, если не считать смерть кота у героини Марии Карповой, с чем она справляется крайне тяжело. Есть набор событий, обычных и рутинных, привычных и не особо перспективных. На экране сама жизнь, для пущей обыденности ещё и показанная в чёрно-белом свете. Это и не приговор поколению, рождённому в 1990-х, но и похвалой не назвать. Люди обрели свой облик под влиянием сотен явлений, а многие, если и не потеряли индивидуальность, то уж точно её не преумножили в погоне за напрасными мечтами. На цвет нации ребята из постановки Райзман не тянут, однако они хотя по-прежнему молоды, у них остаётся нечто светлое, что не выветривается из души вместе с алкогольными парами. Напрашивается горькое осознание, что возможно пришла пора отказаться от иллюзий, больше не искать спасения среди возвышенных муз и решительно вытаскивать себя, по примеру барона Мюнхгаузена, за волосы самостоятельно. Когда в этом назрела необходимость.
Режиссёрская премьера актрисы Сони Райзман в полном метре смотрится попыткой сразу обозначить свои авторские приоритеты. Это ставка на бытовую достоверность, с нотками житейской неряшливости, уклон не в анализ, а в констатацию и размытость сюжета, что подчёркивается даже названием фильма. «Картины дружеских связей» состоят из пары десятков сцен, которые не слишком связаны друг с другом, и это совершенно отчётливая позиция постановщицы – она показывает несколько зарисовок из жизни творческих натур, разменявших уже четвёртый десяток, но так ни к чему значимому, что оправдало бы путь, не пришедших. Причём Соне не чужда и самоирония, поскольку она лично появляется в кадре, ещё и в качестве незадачливой актрисы, заваливающей пробы под издевательский вопрос: «А у вас всегда такое обиженное лицо?» Но главной фигурой «Картин», хотя в случае с такой лентой это условность, становится некто Саша в исполнении Александра Паля. Режиссёр не углубляется в подробности о прошлой жизни персонажа, нам показывают пару эпизодов в цвете, призванных показать эволюцию от добродушного и деликатного парня к пресыщенному нигилисту, что никак не может встать по будильнику. Саше одобрили визу, и он покидает Россию. Между строк считается, что навсегда, и по этому поводу он закатывает прощальную вечеринку. Однако до кульминационного момента Райзман нарезкой кадров познакомит нас с другими действующими лицами, и мы поймём, что все эти люди – представители одной среды, богемной, и уже только поэтому их вряд ли можно позиционировать как стереотипных представителей нашей страны в возрасте «30 с хвостиком». Стало быть, сравнивать «Картины дружеских связей» с «Июльским дождём» Хуциева не очень корректно, как и сопоставлять людей советской эпохе с нынешними инфантилами. Райзман, к её чести, этим и не занимается, хотя её кино содержит немало цитирований классиков, в частности – Ингмара Бергмана и его «Сцен из супружеской жизни». Легче всего было бы назвать работу Сони постановкой для своих, без какой-либо попытки быть услышанной и правильно понятой массами. Райзман сняла ленту-размышление, и не столько о настоящем, сколько о недавнем прошлом. «Картины» наследуют унылый стиль жизни самоизоляции по причине вспышки COVID-19. Постановщица задумывается о том, что многие, столкнувшись с жестокой реальностью, успели утратить что-то деятельное и по-настоящему живое. Кроме того, Райзман иллюстрирует многочисленные проблемы в своей профильной сфере, и отсутствие свежих идей – ещё не самая худшая. Показательно, как прямо на чужой кухне герой Игоря Царегородцева, режиссёр и монтажёр, выясняет отношения с продюсером, который твёрдо настроен исключить из фильма всё лишнее. То, как он это видит, конечно же. Вполне вероятно, что и Саша уезжает из страны не куда-то, а главное, что откуда-то: где нет творческой свободы, где свирепствует цензура, где вся власть и деньги у горстки приспособленцев, где становится всё хуже и хуже. И где ты можешь до седых волос обивать пороги, рассказывая о своих талантах, а потом наступит очередное утро, и тебе не захочется просыпаться, не захочется входить в новый день, так как он не принесёт ничего нового. К такому привыкать хочется меньше всего, а оно само случается. «Картины дружеских связей» формально относятся к американскому поджанру мамблкор, но в действительности Райзман выдала нечто отдельное. Драмы как таковой в её фильме нет, если не считать смерть кота у героини Марии Карповой, с чем она справляется крайне тяжело. Есть набор событий, обычных и рутинных, привычных и не особо перспективных. На экране сама жизнь, для пущей обыденности ещё и показанная в чёрно-белом свете. Это и не приговор поколению, рождённому в 1990-х, но и похвалой не назвать. Люди обрели свой облик под влиянием сотен явлений, а многие, если и не потеряли индивидуальность, то уж точно её не преумножили в погоне за напрасными мечтами. На цвет нации ребята из постановки Райзман не тянут, однако они хотя по-прежнему молоды, у них остаётся нечто светлое, что не выветривается из души вместе с алкогольными парами. Напрашивается горькое осознание, что возможно пришла пора отказаться от иллюзий, больше не искать спасения среди возвышенных муз и решительно вытаскивать себя, по примеру барона Мюнхгаузена, за волосы самостоятельно. Когда в этом назрела необходимость.