Поклонники классической музыки, которые захотят посмотреть фильм «Любимая ученица Вивальди» из-за упоминания фамилии великого композитора, не будут разочарованы. Его личности действительно уделяется немало экранного времени. Авторы стремятся если и не постичь ускользающую тайну гения (подобно, например, Милошу Форману в «Амадее» /1984/), то по меньшей мере – поведать о том, как маэстро сочинял свои бессмертные опусы, в чём черпал вдохновение. Впрочем, Дамиано Микьелетто неслучайно выбрал для названия красивое итальянское слово «primavera», которое буквально означает ‘весна’, а в переносном смысле – ‘юность’. Подчеркнём: выбрал именно режиссёр, поскольку роман 2009-го года писателя Тициано Скарпы, который адаптировала женщина-кинодраматург Людовика Рампольди, был озаглавлен «Stabat mater» (в честь средневековой католической секвенции).
Естественно, в данном случае имеется в виду не сам Антонио Лучио Вивальди, которого попечительский совет Оспедале-делла-Пьета, столкнувшись с падением интереса со стороны спонсоров и меценатов, решает повторно пригласить на должность штатного дирижёра и хормейстера. Он предстаёт далеко не в лучшей физической форме, но прибытие в Венецию – помогает не просто решить финансовые трудности. Кинематографисты сохраняют максимальную деликатность, не допуская и намёка на то, что обладатель такой возвышенной натуры (к тому же, с детства отличавшийся слабым здоровьем) мог иметь нечестивые помыслы в отношении юной Сесилии, сразу же выбранной любимой ученицей – и назначенной первой скрипкой приютского оркестра. Собственно, повествование ведётся как раз от лица героини (1), столкнувшейся с крайне неприятной ситуацией. Девушку ждёт брак с завидным женихом – состоятельным аристократом, прославленным офицером, героем Светлейшей Республики Венеция. Это и обеспечит её будущее, и упрочит материальное положение богоугодного заведения, но… вынудит навсегда распрощаться с музыкой.
Фильм начинается с душераздирающей сцены. Сесилия обнаруживает, что обитающая на территории кошка родила котят, которых воспитательница без лишних церемоний, игнорируя причитания и слёзы расстроенных подопечных, складывает в мешок и уносит топить. Тем самым нам с ходу дают понять суровость царящих там нравов. Аудитория поневоле настраивается на восприятие жёсткой реалистичной драмы – чего-то наподобие «Сестёр Магдалины» /2002/. Вот только дальнейшее развитие событий доказывает, что Микьелетто и Рампольди вовсе не стремились обличать сотрудников Оспедале-делла-Пьета, которые на протяжении многих поколений (начиная с XIV века!) старались сделать всё, чтобы обеспечить достойную будущность детям, брошенным матерями либо в силу нестерпимой бедности, либо из желания скрыть позор. Заметим уж к слову, что это касалось не только девочек, но и мальчиков (о чём в картине не упоминается), которые в пятнадцать лет, как правило, получали путёвку в жизнь, имея за плечами востребованную рабочую специальность. Другое дело, что никуда не уйти от объективных ограничений – от политэкономических реалий, обуславливающих в числе прочего и общественную мораль.
Уединяясь по вечерам, Сесилия регулярно пишет письма своей родительнице, надеясь когда-нибудь её встретить. Воспитательница, сама являющаяся сиротой, с пониманием относится к терзаниям девушки, резонно замечая, что лучшее средство исцелить душевную рану – самой выйти замуж, родить и с любовью вырастить детей. Попечительский совет проще всего упрекнуть в коммерциализации – в стремлении поддерживать налаженный «бизнес», когда даже регулярно устраиваемые концерты служат своего рода рекламными акциями. Представители знати (по преимуществу – вдовцы в солидном возрасте) выбирают в себе в жёны юных прелестниц, обеспечивая в ответ поток щедрых пожертвований. А уж если намечается приезд важной персоны (например, путешествующего инкогнито короля Дании), из события стараются извлечь максимум финансовой выгоды… Но был ли в то время иной – лучший – выход? По меркам Западной Европы Венеция демонстрировала верх гуманизма!
Развязка ленты, бесспорно, заслуживает похвал в чисто драматургическом отношении: такой поворот сюжета вряд ли угадает и самый проницательный зритель. Вместе с тем сложно не заметить, что авторы одобряют сделанный Сесилией выбор, исходя из сегодняшних (отмеченных влиянием феминизма, пусть и не в самом радикальном варианте) представлений. Финал не снижает общего впечатления от картины, но заставляет задуматься о дальнейшей судьбе героини, которая, отдав предпочтение свободе (а не материальному благополучию и даже не музыке), наверняка столкнётся с массой житейских невзгод. Между прочим, кажется удивительным, что такое её решение нашло поддержку (даже вопреки искреннему восхищению фигурой Антонио Вивальди!) у Дамиано Микьелетто – человека, посвятившего свою жизнь искусству и добившегося международного признания.
В завершении обязательно отмечу высокий художественный уровень фильма «Любимая ученица Вивальди». Режиссёру пригодился колоссальный опыт роскошных оперных постановок, причём в разных странах мира (помимо родины – в Германии, Австрии, Испании, Великобритании). Покоряют тщательность реконструкции атмосферы начала XVIII столетия, внимание к декорациям, костюмам, гриму. Вместе с тем Дамиано, успевший поработать на телевидении, не даёт повода упрекнуть его в приверженности «театральности». Напротив, обнаруживает редкостное кинематографическое чувство, интуитивное понимание природы киногении. В данной связи знаменательно, что лента не только заслужила высокие оценки профессионалов, но и хорошо принимается широкой публикой. В частности, получила приз зрительских симпатий на 61-м Международном кинофестивале в Чикаго. Хочется верить, что картина внесёт солидную лепту в развитие карьеры актрисы Теклы Инзолии, накануне получившей известность по главной роли в телесериале «Искусство радости» /2024/, также основанном на современной итальянской прозе.
_______
1 – Что, кстати, дополнительно заострено в немецкоязычном варианте заголовка – «Vivaldi und ich», то есть «Вивальди и я».
Поклонники классической музыки, которые захотят посмотреть фильм «Любимая ученица Вивальди» из-за упоминания фамилии великого композитора, не будут разочарованы. Его личности действительно уделяется немало экранного времени. Авторы стремятся если и не постичь ускользающую тайну гения (подобно, например, Милошу Форману в «Амадее» /1984/), то по меньшей мере – поведать о том, как маэстро сочинял свои бессмертные опусы, в чём черпал вдохновение. Впрочем, Дамиано Микьелетто неслучайно выбрал для названия красивое итальянское слово «primavera», которое буквально означает ‘весна’, а в переносном смысле – ‘юность’. Подчеркнём: выбрал именно режиссёр, поскольку роман 2009-го года писателя Тициано Скарпы, который адаптировала женщина-кинодраматург Людовика Рампольди, был озаглавлен «Stabat mater» (в честь средневековой католической секвенции). Естественно, в данном случае имеется в виду не сам Антонио Лучио Вивальди, которого попечительский совет Оспедале-делла-Пьета, столкнувшись с падением интереса со стороны спонсоров и меценатов, решает повторно пригласить на должность штатного дирижёра и хормейстера. Он предстаёт далеко не в лучшей физической форме, но прибытие в Венецию – помогает не просто решить финансовые трудности. Кинематографисты сохраняют максимальную деликатность, не допуская и намёка на то, что обладатель такой возвышенной натуры (к тому же, с детства отличавшийся слабым здоровьем) мог иметь нечестивые помыслы в отношении юной Сесилии, сразу же выбранной любимой ученицей – и назначенной первой скрипкой приютского оркестра. Собственно, повествование ведётся как раз от лица героини (1), столкнувшейся с крайне неприятной ситуацией. Девушку ждёт брак с завидным женихом – состоятельным аристократом, прославленным офицером, героем Светлейшей Республики Венеция. Это и обеспечит её будущее, и упрочит материальное положение богоугодного заведения, но… вынудит навсегда распрощаться с музыкой. Фильм начинается с душераздирающей сцены. Сесилия обнаруживает, что обитающая на территории кошка родила котят, которых воспитательница без лишних церемоний, игнорируя причитания и слёзы расстроенных подопечных, складывает в мешок и уносит топить. Тем самым нам с ходу дают понять суровость царящих там нравов. Аудитория поневоле настраивается на восприятие жёсткой реалистичной драмы – чего-то наподобие «Сестёр Магдалины» /2002/. Вот только дальнейшее развитие событий доказывает, что Микьелетто и Рампольди вовсе не стремились обличать сотрудников Оспедале-делла-Пьета, которые на протяжении многих поколений (начиная с XIV века!) старались сделать всё, чтобы обеспечить достойную будущность детям, брошенным матерями либо в силу нестерпимой бедности, либо из желания скрыть позор. Заметим уж к слову, что это касалось не только девочек, но и мальчиков (о чём в картине не упоминается), которые в пятнадцать лет, как правило, получали путёвку в жизнь, имея за плечами востребованную рабочую специальность. Другое дело, что никуда не уйти от объективных ограничений – от политэкономических реалий, обуславливающих в числе прочего и общественную мораль. Уединяясь по вечерам, Сесилия регулярно пишет письма своей родительнице, надеясь когда-нибудь её встретить. Воспитательница, сама являющаяся сиротой, с пониманием относится к терзаниям девушки, резонно замечая, что лучшее средство исцелить душевную рану – самой выйти замуж, родить и с любовью вырастить детей. Попечительский совет проще всего упрекнуть в коммерциализации – в стремлении поддерживать налаженный «бизнес», когда даже регулярно устраиваемые концерты служат своего рода рекламными акциями. Представители знати (по преимуществу – вдовцы в солидном возрасте) выбирают в себе в жёны юных прелестниц, обеспечивая в ответ поток щедрых пожертвований. А уж если намечается приезд важной персоны (например, путешествующего инкогнито короля Дании), из события стараются извлечь максимум финансовой выгоды… Но был ли в то время иной – лучший – выход? По меркам Западной Европы Венеция демонстрировала верх гуманизма! Развязка ленты, бесспорно, заслуживает похвал в чисто драматургическом отношении: такой поворот сюжета вряд ли угадает и самый проницательный зритель. Вместе с тем сложно не заметить, что авторы одобряют сделанный Сесилией выбор, исходя из сегодняшних (отмеченных влиянием феминизма, пусть и не в самом радикальном варианте) представлений. Финал не снижает общего впечатления от картины, но заставляет задуматься о дальнейшей судьбе героини, которая, отдав предпочтение свободе (а не материальному благополучию и даже не музыке), наверняка столкнётся с массой житейских невзгод. Между прочим, кажется удивительным, что такое её решение нашло поддержку (даже вопреки искреннему восхищению фигурой Антонио Вивальди!) у Дамиано Микьелетто – человека, посвятившего свою жизнь искусству и добившегося международного признания. В завершении обязательно отмечу высокий художественный уровень фильма «Любимая ученица Вивальди». Режиссёру пригодился колоссальный опыт роскошных оперных постановок, причём в разных странах мира (помимо родины – в Германии, Австрии, Испании, Великобритании). Покоряют тщательность реконструкции атмосферы начала XVIII столетия, внимание к декорациям, костюмам, гриму. Вместе с тем Дамиано, успевший поработать на телевидении, не даёт повода упрекнуть его в приверженности «театральности». Напротив, обнаруживает редкостное кинематографическое чувство, интуитивное понимание природы киногении. В данной связи знаменательно, что лента не только заслужила высокие оценки профессионалов, но и хорошо принимается широкой публикой. В частности, получила приз зрительских симпатий на 61-м Международном кинофестивале в Чикаго. Хочется верить, что картина внесёт солидную лепту в развитие карьеры актрисы Теклы Инзолии, накануне получившей известность по главной роли в телесериале «Искусство радости» /2024/, также основанном на современной итальянской прозе. _______ 1 – Что, кстати, дополнительно заострено в немецкоязычном варианте заголовка – «Vivaldi und ich», то есть «Вивальди и я».