Самый логичный способ понять постановку Филипа Хааса – это смотреть её не как на стандартную мелодраму о британцах в Италии, а как мастерское и ловкое разоблачение того, насколько переигранными и нелепыми могут быть фильмы в этом жанре. В картине «На вилле» привычные условности заставляют задуматься и взглянуть на них по-новому. Есть твёрдое ощущение, что со стороны создателей сама идея экранизации Сомерсета Моэма была основательно продуманной шуткой, высмеивающей многочисленные клише романтических лент. И вот если воспринимать кино с этой точки зрения, то оно подарит удовольствие.
Замечательная Кристин Скотт Томас предстаёт в образе молодой вдовы Мэри Пантон – англичанки, живущей в итальянской Тоскане. Аристократические детали внешности самой актрисы, как и её героини, скрывают плебейское происхождение. Теперь она на мели, так что маскировка не слишком помогает. Высокомерные особы из окружения Мэри знают, что той срочно нужен муж, который спасет ее от «позора» – извечного кошмара исторических драм. Фильм и начинается со сцены, как эти болтливые женщины во главе с принцессой Сан-Фердинандо в исполнении Энн Бэнкрофт стоят на балконе и смотрят, как Мэри охотно танцует на вилле с сэром Эдгаром Свифтом, восходящей звездой английской политики, который вот-вот получит престижный пост в Индии. Хотя в этом кадре Бэнкрофт и компания буквально смотрят на Мэри свысока, мы, в свою очередь, смотрим свысока на них; камера предлагает нам взглянуть на всех с позиции превосходства и анализа, что является первым намеком на то, что не стоит воспринимать персонажей и их проблемы всерьез. На самом деле в этой сцене акцент сделан не на том, что Мэри грозит социальная опасность – ну кто же не хочет жениться на Кристин Скотт Томас?! – а на безвкусном декоре и кричащих цветах.
В книге Моэма рассказывается о том, как представители британского высшего общества, особенно те, кто жил за границей, любили создавать анклавы показной роскоши, где бы они ни поселились, и коротать время в этих искусственных аванпостах, притворяясь, что заботятся о красоте, вкусе и «приличиях». Вероятно, последнее, что стоило бы сделать скучающей, независимой Мэри, – это выйти замуж за напыщенного индюка, а тот запрёт её в этом скучном, аморальном анклаве. Скотт Томас, прекрасная актриса, играет Мэри как женщину, которая не столько стремится следовать правилам, сколько демонстративно их нарушает, но при этом её представления о мире более ограничены и наивны, чем ей кажется. Она намеренно делает Мэри слегка нелепой, чтобы подчеркнуть, что та не застрахована от классовой критики, которую проводят создатели ленты. Однако, как и всегда, лицо и манера игры актрисы настолько завораживают, что мы не перестаем переживать за Мэри. Она нам по-прежнему нравится, хотя режиссёр, сценарист и исполнительница главной роли ясно дают понять, что мы не должны ей симпатизировать.
В лице Роули Флинта, американского бездельника и путешественника, которого играет Шон Пенн, Мэри находит идеального спутника. Участие Пенна не так велико, как можно предположить по его упоминанию в титрах, однако он отлично справляется с этой ролью, совсем не похожей на его разношерстных персонажей из «Пути Карлито», «Суматохи» и «Сладкой жизни». В фильме есть две потрясающие сцены, и обе они сосредоточены на Скотт Томас и Пенне. В первой Мэри и Роули едут домой с ужина. Его романтические и сексуальные предложения резко отвергаются, но его бунтарский характер пробуждает в Мэри необузданные порывы. После отъезда она подбирает нищего австрийского беженца, скрипача-неудачника, ведет его на прогулку в сад, а затем и в постель. Этот случайный секс – жалкая попытка Мэри проявить социальную активность. Ей не приходит в голову, что свидание на одну ночь с эмигрантом, попахивает тщеславием и моральной слабостью. Хорошо сняты сцены общения Кристин и Джереми Дэвиса как до, так и после их жаркой ночи, но еще лучше показаны катастрофические последствия, когда Мэри обращается за помощью к Роули, чтобы убрать улики, которые, как выясняется, привели её к страшному провалу.
Последние полчаса сильно отличаются от первоисточника. Создатели фильма приложили больше усилий, чем Моэм, чтобы явно связать заблуждения персонажей с политическими обстоятельствами в Италии времен Муссолини. Экранизация показывает нам хорошо срежиссированное представление, не добавляя ничего к сатирической составляющей. Тем не менее, Скотт Томас и Пенн от души наслаждаются процессом. «На вилле» ломает многие стереотипы, так что приятно видеть, как бестолковые итальянские авантюры вроде невыносимого «Чая с Муссолини» оказываются вчистую обыгранными. В фильме Филипа Хааса особое внимание уделяется костюмам, декорациям и антуражу, однако местами все эти аспекты выглядят даже уродливо. Общество перезрело, но не сам фильм, удивительно продуманный и выверенный.
Самый логичный способ понять постановку Филипа Хааса – это смотреть её не как на стандартную мелодраму о британцах в Италии, а как мастерское и ловкое разоблачение того, насколько переигранными и нелепыми могут быть фильмы в этом жанре. В картине «На вилле» привычные условности заставляют задуматься и взглянуть на них по-новому. Есть твёрдое ощущение, что со стороны создателей сама идея экранизации Сомерсета Моэма была основательно продуманной шуткой, высмеивающей многочисленные клише романтических лент. И вот если воспринимать кино с этой точки зрения, то оно подарит удовольствие. Замечательная Кристин Скотт Томас предстаёт в образе молодой вдовы Мэри Пантон – англичанки, живущей в итальянской Тоскане. Аристократические детали внешности самой актрисы, как и её героини, скрывают плебейское происхождение. Теперь она на мели, так что маскировка не слишком помогает. Высокомерные особы из окружения Мэри знают, что той срочно нужен муж, который спасет ее от «позора» – извечного кошмара исторических драм. Фильм и начинается со сцены, как эти болтливые женщины во главе с принцессой Сан-Фердинандо в исполнении Энн Бэнкрофт стоят на балконе и смотрят, как Мэри охотно танцует на вилле с сэром Эдгаром Свифтом, восходящей звездой английской политики, который вот-вот получит престижный пост в Индии. Хотя в этом кадре Бэнкрофт и компания буквально смотрят на Мэри свысока, мы, в свою очередь, смотрим свысока на них; камера предлагает нам взглянуть на всех с позиции превосходства и анализа, что является первым намеком на то, что не стоит воспринимать персонажей и их проблемы всерьез. На самом деле в этой сцене акцент сделан не на том, что Мэри грозит социальная опасность – ну кто же не хочет жениться на Кристин Скотт Томас?! – а на безвкусном декоре и кричащих цветах. В книге Моэма рассказывается о том, как представители британского высшего общества, особенно те, кто жил за границей, любили создавать анклавы показной роскоши, где бы они ни поселились, и коротать время в этих искусственных аванпостах, притворяясь, что заботятся о красоте, вкусе и «приличиях». Вероятно, последнее, что стоило бы сделать скучающей, независимой Мэри, – это выйти замуж за напыщенного индюка, а тот запрёт её в этом скучном, аморальном анклаве. Скотт Томас, прекрасная актриса, играет Мэри как женщину, которая не столько стремится следовать правилам, сколько демонстративно их нарушает, но при этом её представления о мире более ограничены и наивны, чем ей кажется. Она намеренно делает Мэри слегка нелепой, чтобы подчеркнуть, что та не застрахована от классовой критики, которую проводят создатели ленты. Однако, как и всегда, лицо и манера игры актрисы настолько завораживают, что мы не перестаем переживать за Мэри. Она нам по-прежнему нравится, хотя режиссёр, сценарист и исполнительница главной роли ясно дают понять, что мы не должны ей симпатизировать. В лице Роули Флинта, американского бездельника и путешественника, которого играет Шон Пенн, Мэри находит идеального спутника. Участие Пенна не так велико, как можно предположить по его упоминанию в титрах, однако он отлично справляется с этой ролью, совсем не похожей на его разношерстных персонажей из «Пути Карлито», «Суматохи» и «Сладкой жизни». В фильме есть две потрясающие сцены, и обе они сосредоточены на Скотт Томас и Пенне. В первой Мэри и Роули едут домой с ужина. Его романтические и сексуальные предложения резко отвергаются, но его бунтарский характер пробуждает в Мэри необузданные порывы. После отъезда она подбирает нищего австрийского беженца, скрипача-неудачника, ведет его на прогулку в сад, а затем и в постель. Этот случайный секс – жалкая попытка Мэри проявить социальную активность. Ей не приходит в голову, что свидание на одну ночь с эмигрантом, попахивает тщеславием и моральной слабостью. Хорошо сняты сцены общения Кристин и Джереми Дэвиса как до, так и после их жаркой ночи, но еще лучше показаны катастрофические последствия, когда Мэри обращается за помощью к Роули, чтобы убрать улики, которые, как выясняется, привели её к страшному провалу. Последние полчаса сильно отличаются от первоисточника. Создатели фильма приложили больше усилий, чем Моэм, чтобы явно связать заблуждения персонажей с политическими обстоятельствами в Италии времен Муссолини. Экранизация показывает нам хорошо срежиссированное представление, не добавляя ничего к сатирической составляющей. Тем не менее, Скотт Томас и Пенн от души наслаждаются процессом. «На вилле» ломает многие стереотипы, так что приятно видеть, как бестолковые итальянские авантюры вроде невыносимого «Чая с Муссолини» оказываются вчистую обыгранными. В фильме Филипа Хааса особое внимание уделяется костюмам, декорациям и антуражу, однако местами все эти аспекты выглядят даже уродливо. Общество перезрело, но не сам фильм, удивительно продуманный и выверенный.