Сказочная древняя Русь. Иван ведет традиционный образ жизни, он любит жену Василису и своих детей. Теща Ягиня дарит ему на счастье подкову, которую Иван теряет. Тогда от него отворачивается удача. Смотрите сериал «Очень древняя Русь».
Удачная идея, полезное изобретение имеют свойство в результате серийного применения утрачивать ряд полезных свойств, становятся унылой побрякушкой, глупой забавой для малолетних, которые начинают заколачивать микроскопом гвозди. Когда-то писатель Герберт Уэллс сочинил книжку про машину времени. Вышло очень даже забавно. Но с тех пор мир заполонили истории про попаданцев всех времен и народов, про похождения пародийных персонажей в гостях у квазиисторической сказки. И это даже не смешно. В таком вот унылом ряду свое достойное место занял очередной комедийный сериал самого насмешливого телеканала России – «Очень древняя Русь».
Лубочно-пряничная, сермяжно-посконная (она же – домотканая, она же кондовая) Русь. В родное городище после завершения продолжительных гастролей возвращается игрун на балалайке Иван (роль сыграл Антон Богданов), третий сын кузнеца Бояна. Кстати, имечко папаше сценаристы подбросили то еще: кузнец вообще должен Перуна благодарить за то, что у него только один сынишка в раздолбаи вышел, а то ведь отпрыски могли бы трио составить: балалаечник, ложечник и гусляр. Если кто запамятовал – Боян был легендарный древнерусский аэд, он же скальд, он же рэпер.
Впрочем, место гусляра в сериале уже занято. Это Садко (Никита Кологривый), который выполняет функцию бюджетного аналога флешбэков. Этот деятель, облаченный в сермяжную (дальше – по тексту) рубаху и сивый парик при бороде того же отвратного цвета, разгуливает перед камерой, кокетливо треплет струны и выдает нечто настолько косноязычное, что вы ни за что не спутаете эти тексты со «Словом о полку Игореве».
Ваня по сюжету – эдакий домонгольский Мик Джаггер. Он только что вернулся с долгоиграющих гастролей и закатывает приятелям грандиозную пьянку с неумеренным потреблением алкоголя и темпераментными танцами в стиле то ли ламбады, то ли вертикального тверка (так, видать, на Руси принято было). Все это оргиастическое непотребство не проходит герою даром: он теряет заветный талисман, подкову, подаренную ему Бабой Ягой (Ольга Хохлова), которая приносила балалаечнику удачу.
На следующее утро наименьшей из бед, постигших Ивана, становится жесточайшее похмелье. А еще он вместе с подковой теряет достигнутое песнями и плясками благосостояние, а также горячо любимую жену Василису (Янина Студилина), которая ушла от него к противному, но очень симпатичному воеводе Венцеславу (Сергей Балашов). Так что Ивану предстоят похождения, направленные на возврат всего нажитого непосильными инструментально-хореографическими трудами.
Инициаторы проекта решили пойти хорошо проторенным путем, который лихо осваивает одна братская кинофабрика: издевательство над русским фольклором, переходящее в уничижение русской же классики. Для этого действие сериала переносится в ту самую (см. выше) Русь, которую до отказа фаршируют современными реалиями. В принципе, если соблюдать меру и обладать хотя бы зачатками художественного вкуса – вариант вполне себе рабочий. Да, еще требуется наличие чувства юмора выше сортирного-казарменного уровня. Чего в данном случае не наблюдается.
Провальными оказались попытки использовать хотя бы один фактор, способный принести успех фильму. Декорации и костюмы просто ужасают: заборы из жердей, обветшалые дачные избушки, проселочные дороги в грязных лужах, разнокалиберные потрепанные кафтаны-сарафаны, позаимствованные по списанию в каком-то провинциальном ТЮЗе. Так экономить на бюджете – это надо еще умудриться.
Но самое сильное разочарование – это тексты, которыми трио сценаристов зарядило несчастных исполнителей. Винегрет из лингвистической архаики и современного жаргона по замыслам авторов, наверное, должен был искрить фейерверками юмора и вызвать на лицах зрителей сладостную улыбку, возникающую при соприкосновении человека с подлинным искусством. Ан нет! Отнюдь! Обломись, однако!
Правда, комический эффект реплики персонажей иногда вызывают явно помимо воли авторов текста. «Мы с Венцеславом помахались малость». Внезапно возникла аллитерация, уже весело. Или слова самого Венцеслава, адресованные Василисе: «Удел женщины – дети, кухня и опочивальня». Кто-то из сценаристов попался шибко образованный, настолько, что попытался скалькировать немецкое 3К-выражение: «Kinder, Küche, Kirche». Что в итоге: современное «дети» соседствует с «кухней», которая вошла в русский язык только в Петровскую эпоху, и завершается фраза архаичной «опочивальней». Церковь куда-то пропала, да и Велес с ней. Если бы создатели сериалов подобного рода имели обыкновение привлекать консультантов с филологическим образованием, они бы составили более вменяемую конструкцию наподобие «Чада, поварня, опочивальня».
Постоянные «чо» и «вчерась» ситуацию кардинально не меняют. Очень ждал, когда кто-нибудь скажет «анадысь» – и тут разочарование. Но это все цветочки. Ягодки начнутся, если вы зачем-то попробуете вслушаться в скальдические завывания экранного Садко. К счастью, отвратительная работа звукооператоров помогает спасать уши публики: половину текста просто разобрать невозможно. Жаль, только половину. И наш разум возмущенно закипает на рифмах «судьбе – на коне», «бардак – так и так», «карту в масть – к девке шасть». Только Садко завершает свой дивертисмент, как феерить начинают прочие персонажи: «вот те нате, хрен в палате», «теребенькай свою балалайку», «какой-то хмырь спер»…
Кстати, если бы продюсеры раскошелились на консультанта, который слегка знаком с основами русской языковой культуры, им не пришлось бы позориться с рифмами: в ту эпоху Ломоносов еще не покинул Холмогоры (даже и не родился) и не создал систему силлабо-тоническоего стихосложения. Барды древней Руси рифмы вообще не использовали. Тем более такие убогие.
Об актерской работе в подобной ситуации говорить не приходится. Чтобы спасти настолько бездарные тексты, настолько примитивные сюжетные решения, нужно быть гениальным исполнителем. Опытные актеры, задействованные в сериале, к их числу не принадлежат.
Но в целом «Очень древняя Русь» все же принесет несомненную пользу зрительской аудитории. Люди смогут легче переносить идиотизм той же офисной жизни, ведь по сравнению с тем, что творится на экране, это вполне себе сносное существование. Смартфоны вместо гуслей – прогресс у нас таперича!
Сказочная древняя Русь. Иван ведет традиционный образ жизни, он любит жену Василису и своих детей. Теща Ягиня дарит ему на счастье подкову, которую Иван теряет. Тогда от него отворачивается удача. Смотрите сериал «Очень древняя Русь». Удачная идея, полезное изобретение имеют свойство в результате серийного применения утрачивать ряд полезных свойств, становятся унылой побрякушкой, глупой забавой для малолетних, которые начинают заколачивать микроскопом гвозди. Когда-то писатель Герберт Уэллс сочинил книжку про машину времени. Вышло очень даже забавно. Но с тех пор мир заполонили истории про попаданцев всех времен и народов, про похождения пародийных персонажей в гостях у квазиисторической сказки. И это даже не смешно. В таком вот унылом ряду свое достойное место занял очередной комедийный сериал самого насмешливого телеканала России – «Очень древняя Русь». Лубочно-пряничная, сермяжно-посконная (она же – домотканая, она же кондовая) Русь. В родное городище после завершения продолжительных гастролей возвращается игрун на балалайке Иван (роль сыграл Антон Богданов), третий сын кузнеца Бояна. Кстати, имечко папаше сценаристы подбросили то еще: кузнец вообще должен Перуна благодарить за то, что у него только один сынишка в раздолбаи вышел, а то ведь отпрыски могли бы трио составить: балалаечник, ложечник и гусляр. Если кто запамятовал – Боян был легендарный древнерусский аэд, он же скальд, он же рэпер. Впрочем, место гусляра в сериале уже занято. Это Садко (Никита Кологривый), который выполняет функцию бюджетного аналога флешбэков. Этот деятель, облаченный в сермяжную (дальше – по тексту) рубаху и сивый парик при бороде того же отвратного цвета, разгуливает перед камерой, кокетливо треплет струны и выдает нечто настолько косноязычное, что вы ни за что не спутаете эти тексты со «Словом о полку Игореве». Ваня по сюжету – эдакий домонгольский Мик Джаггер. Он только что вернулся с долгоиграющих гастролей и закатывает приятелям грандиозную пьянку с неумеренным потреблением алкоголя и темпераментными танцами в стиле то ли ламбады, то ли вертикального тверка (так, видать, на Руси принято было). Все это оргиастическое непотребство не проходит герою даром: он теряет заветный талисман, подкову, подаренную ему Бабой Ягой (Ольга Хохлова), которая приносила балалаечнику удачу. На следующее утро наименьшей из бед, постигших Ивана, становится жесточайшее похмелье. А еще он вместе с подковой теряет достигнутое песнями и плясками благосостояние, а также горячо любимую жену Василису (Янина Студилина), которая ушла от него к противному, но очень симпатичному воеводе Венцеславу (Сергей Балашов). Так что Ивану предстоят похождения, направленные на возврат всего нажитого непосильными инструментально-хореографическими трудами. Инициаторы проекта решили пойти хорошо проторенным путем, который лихо осваивает одна братская кинофабрика: издевательство над русским фольклором, переходящее в уничижение русской же классики. Для этого действие сериала переносится в ту самую (см. выше) Русь, которую до отказа фаршируют современными реалиями. В принципе, если соблюдать меру и обладать хотя бы зачатками художественного вкуса – вариант вполне себе рабочий. Да, еще требуется наличие чувства юмора выше сортирного-казарменного уровня. Чего в данном случае не наблюдается. Провальными оказались попытки использовать хотя бы один фактор, способный принести успех фильму. Декорации и костюмы просто ужасают: заборы из жердей, обветшалые дачные избушки, проселочные дороги в грязных лужах, разнокалиберные потрепанные кафтаны-сарафаны, позаимствованные по списанию в каком-то провинциальном ТЮЗе. Так экономить на бюджете – это надо еще умудриться. Но самое сильное разочарование – это тексты, которыми трио сценаристов зарядило несчастных исполнителей. Винегрет из лингвистической архаики и современного жаргона по замыслам авторов, наверное, должен был искрить фейерверками юмора и вызвать на лицах зрителей сладостную улыбку, возникающую при соприкосновении человека с подлинным искусством. Ан нет! Отнюдь! Обломись, однако! Правда, комический эффект реплики персонажей иногда вызывают явно помимо воли авторов текста. «Мы с Венцеславом помахались малость». Внезапно возникла аллитерация, уже весело. Или слова самого Венцеслава, адресованные Василисе: «Удел женщины – дети, кухня и опочивальня». Кто-то из сценаристов попался шибко образованный, настолько, что попытался скалькировать немецкое 3К-выражение: «Kinder, Küche, Kirche». Что в итоге: современное «дети» соседствует с «кухней», которая вошла в русский язык только в Петровскую эпоху, и завершается фраза архаичной «опочивальней». Церковь куда-то пропала, да и Велес с ней. Если бы создатели сериалов подобного рода имели обыкновение привлекать консультантов с филологическим образованием, они бы составили более вменяемую конструкцию наподобие «Чада, поварня, опочивальня». Постоянные «чо» и «вчерась» ситуацию кардинально не меняют. Очень ждал, когда кто-нибудь скажет «анадысь» – и тут разочарование. Но это все цветочки. Ягодки начнутся, если вы зачем-то попробуете вслушаться в скальдические завывания экранного Садко. К счастью, отвратительная работа звукооператоров помогает спасать уши публики: половину текста просто разобрать невозможно. Жаль, только половину. И наш разум возмущенно закипает на рифмах «судьбе – на коне», «бардак – так и так», «карту в масть – к девке шасть». Только Садко завершает свой дивертисмент, как феерить начинают прочие персонажи: «вот те нате, хрен в палате», «теребенькай свою балалайку», «какой-то хмырь спер»… Кстати, если бы продюсеры раскошелились на консультанта, который слегка знаком с основами русской языковой культуры, им не пришлось бы позориться с рифмами: в ту эпоху Ломоносов еще не покинул Холмогоры (даже и не родился) и не создал систему силлабо-тоническоего стихосложения. Барды древней Руси рифмы вообще не использовали. Тем более такие убогие. Об актерской работе в подобной ситуации говорить не приходится. Чтобы спасти настолько бездарные тексты, настолько примитивные сюжетные решения, нужно быть гениальным исполнителем. Опытные актеры, задействованные в сериале, к их числу не принадлежат. Но в целом «Очень древняя Русь» все же принесет несомненную пользу зрительской аудитории. Люди смогут легче переносить идиотизм той же офисной жизни, ведь по сравнению с тем, что творится на экране, это вполне себе сносное существование. Смартфоны вместо гуслей – прогресс у нас таперича!