Алжир, колония Франции. Молодой мужчина Мерсо едет на похороны матери, она умерла в богадельне. А после похорон он ввязывается в конфликт своего соседа с арабами, убивает одного из них и попадает в тюрьму. Смотрите фильм «Посторонний».
Один седой вояка как-то удивился: «Если Бога нет, какой же я после того капитан?». Ответ на этот вопрос пытались дать многие, от Кириллова до Ницше. Французский писатель Альбер Камю соригинальничал. Если бог есть – то какой же я после того Нобелевский лауреат? Взял, да и написал повесть «Посторонний». Подобным метаниям подвержен, судя по всему, еще один француз. Режиссер Франсуа Озон задумался: если я не экранизирую Камю, меня просто на Венецианский биеннале не допустят. Экранизировал. Допустили.
К сюжету классика создатели картины отнеслись с почтением, основные коллизии на экране воспроизведены практически в полном соответствии с литературным первоисточником. Если кто подзабыл (не читал), может проверить по краткому пересказу в соцсетях или открыть для себя умопомрачительный перевод в исполнении блистательной Норы Галь.
Мерсо (роль сыграл Бенжамен Вуазен) хоронит мать; вступает в отношения с Мари; ввязывается в конфликт соседа с арабами; убивает одного из аборигенов; попадает в тюрьму; его приговаривают к смертной казни. Вроде бы не самый изобретательный сюжет криминальной драмы, но штука эта считается евангелием экзистенциализма. И что же киноклассик наделал с творением классика от литературы и философии?
Озон все же умудрился, не затрагивая сюжетных коллизий, серьезно поменять концептуальные основы литературного первоисточника. Небольшой нюанс: он дал имена двум арабским персонажам (Джамиля и Муса), которые у Камю вообще не прозвучали. Еще несколько столь же незначительных штрихов – и зрителю незаметно протаскивают абсолютно чуждую классику экзистенциализма повестку: тема ответственности белого колониализма перед угнетенными нациями Третьего мира (или Юга, как сейчас модно говорить).
Да, антиколониальная война в Алжире выдалась чрезвычайно кровавой, французы и их противники допускали ужасающие эксцессы. И отношения между бывшими колонией и метрополией сегодня не самые радужные. Но вот Камю здесь не при чем: его повесть вышла в 1940 году, почти за 15 лет до начала кровавой бойни. Мерсо недаром говорит, что не чувствует разницы между Алжиром и Парижем: его проблемы, связанные с безбожием и чувством внутренней пустоты, не зависят от перемены локации.
Меня лично больше всего интересовало, как режиссер кинематографическими средствами сможет передать не только философскую подоплеку происходящего, но и феноменально красивую смену синтаксиса повествования, от аскетичного начала до взрывного, пульсирующего ужасом, смешанным с восторгом, в финале.
На мой взгляд, Озону это удалось, причем использовал режиссер достаточно простые приемы. В первой половине фильма – мерное, монотонное, рубленое чередование кадров, а в финале – ряд впечатляюще темпераментных сцен с эффектными крупными планами главного героя (прекрасная актерская работа Вуазена). Плюс прямое цитирование очень сильного текста первоисточника, как в диалогах персонажей, так и (в кульминационных эпизодах) во внутренних монологах Мерсо.
А что касается вопроса о существовании Бога, то тут уж каждому свое: кто-то верит в то, что Он существует, а кто-то – что его нет. И тогда одни будут читать Камю, другие Достоевского. Но всем стоит посмотреть Озона.
Алжир, колония Франции. Молодой мужчина Мерсо едет на похороны матери, она умерла в богадельне. А после похорон он ввязывается в конфликт своего соседа с арабами, убивает одного из них и попадает в тюрьму. Смотрите фильм «Посторонний». Один седой вояка как-то удивился: «Если Бога нет, какой же я после того капитан?». Ответ на этот вопрос пытались дать многие, от Кириллова до Ницше. Французский писатель Альбер Камю соригинальничал. Если бог есть – то какой же я после того Нобелевский лауреат? Взял, да и написал повесть «Посторонний». Подобным метаниям подвержен, судя по всему, еще один француз. Режиссер Франсуа Озон задумался: если я не экранизирую Камю, меня просто на Венецианский биеннале не допустят. Экранизировал. Допустили. К сюжету классика создатели картины отнеслись с почтением, основные коллизии на экране воспроизведены практически в полном соответствии с литературным первоисточником. Если кто подзабыл (не читал), может проверить по краткому пересказу в соцсетях или открыть для себя умопомрачительный перевод в исполнении блистательной Норы Галь. Мерсо (роль сыграл Бенжамен Вуазен) хоронит мать; вступает в отношения с Мари; ввязывается в конфликт соседа с арабами; убивает одного из аборигенов; попадает в тюрьму; его приговаривают к смертной казни. Вроде бы не самый изобретательный сюжет криминальной драмы, но штука эта считается евангелием экзистенциализма. И что же киноклассик наделал с творением классика от литературы и философии? Озон все же умудрился, не затрагивая сюжетных коллизий, серьезно поменять концептуальные основы литературного первоисточника. Небольшой нюанс: он дал имена двум арабским персонажам (Джамиля и Муса), которые у Камю вообще не прозвучали. Еще несколько столь же незначительных штрихов – и зрителю незаметно протаскивают абсолютно чуждую классику экзистенциализма повестку: тема ответственности белого колониализма перед угнетенными нациями Третьего мира (или Юга, как сейчас модно говорить). Да, антиколониальная война в Алжире выдалась чрезвычайно кровавой, французы и их противники допускали ужасающие эксцессы. И отношения между бывшими колонией и метрополией сегодня не самые радужные. Но вот Камю здесь не при чем: его повесть вышла в 1940 году, почти за 15 лет до начала кровавой бойни. Мерсо недаром говорит, что не чувствует разницы между Алжиром и Парижем: его проблемы, связанные с безбожием и чувством внутренней пустоты, не зависят от перемены локации. Меня лично больше всего интересовало, как режиссер кинематографическими средствами сможет передать не только философскую подоплеку происходящего, но и феноменально красивую смену синтаксиса повествования, от аскетичного начала до взрывного, пульсирующего ужасом, смешанным с восторгом, в финале. На мой взгляд, Озону это удалось, причем использовал режиссер достаточно простые приемы. В первой половине фильма – мерное, монотонное, рубленое чередование кадров, а в финале – ряд впечатляюще темпераментных сцен с эффектными крупными планами главного героя (прекрасная актерская работа Вуазена). Плюс прямое цитирование очень сильного текста первоисточника, как в диалогах персонажей, так и (в кульминационных эпизодах) во внутренних монологах Мерсо. А что касается вопроса о существовании Бога, то тут уж каждому свое: кто-то верит в то, что Он существует, а кто-то – что его нет. И тогда одни будут читать Камю, другие Достоевского. Но всем стоит посмотреть Озона.