Количество зрителей, посмотревших картину «Рай под ногами матерей 2: Письмо матери» в отечественном кинопрокате, даёт основания говорить о своего рода сенсации. Конечно, 483,8 тыс. проданных билетов не идут ни в какое сравнение с посещаемостью (правда, всесоюзной) в 21,4 млн. человек на серию у криминальной драмы «Волчья яма» /1984/, рекордной для киностудии «Киргизфильм». Но о кассовых сборах в размере RUB 202,1 млн. грезят и многие российские режиссёры, особенно если снимают не потенциальные блокбастеры, а скромные кинопроизведения разных жанров. Следует дополнительно уточнить, что вторая часть более чем вдвое превзошла в коммерческом отношении первую, которая, к слову сказать, тоже не осталась незамеченной…
Пока ещё рано утверждать, что Руслан Акун достиг уровня Толомуша Океева или Болотбека Шамшиева, чьими достижениями по праву гордилась многонациональная советская киноиндустрия. Но его вклад в развитие (точнее, в восстановление) кинематографии Кыргызстана – беспрецедентен. Пожалуй, продолжение, получившее трогательный подзаголовок «Письмо матери», несколько уступает оригиналу в художественном отношении. Невзирая на то, что сценарий был вновь написан вместе с Эмилем Эсеналиевым, главный драматургический просчёт связан с персонажем, сыгранным этим талантливым актёром и шоуменом. В «Рае под ногами матерей» именно Адиль выступал полноправным протагонистом, поскольку без упорства и безграничной веры мужчины с диагнозом умственная отсталость престарелая матушка Райхан точно не отважилась бы совершить хадж. Теперь же он – лишь послушно следует повсюду за юным товарищем Самиром, сбежавшим из детдома с твёрдым намерением добраться до Москвы, где с некоторых пор живёт родительница. Хотя с другой стороны…
Первая лента завершалась, напомним, тем, что Адиль, простившись с мамой, которая уже точно попадёт в рай, собирался в обратную дорогу, загрузив тачку несколькими бутылями с водой из священного колодца Замзам. Опять пешком и опять – не в одиночку: сопутник нашёлся без промедления. Казалось логичным посвятить продолжение не менее долгому возвращению на землю предков, но… такое решение выглядело бы, скорее всего, самоповтором, не говоря уже о снижении значимости цели. Вторая часть с прибытия – начинается. Совершивший паломничество в Мекку становится в глазах односельчан героем – живым примером того, что истинная вера способна творить чудеса. А вот для Самира действительно нет ничего важнее, чем увидеть самого дорогого на свете человека.
Теперь исламские мотивы не то чтобы отошли на второй план, а словно растворены в течении повседневной жизни. Мальчик, мечтающий угостить маму привезённой другом чудодейственной водой, с готовностью делится ею со всяким, кто не остался равнодушным, проявил участие и заботу. И, например, актёр-неудачник Фёдор, не без юмора сыгранный Павлом Майковым, с благодарностью принимая дар, проводит параллель с христианским обрядом, напоминая старую как мир истину, что Бог един (пусть и получил в разных культурах разные имена). Авторы осторожно подводят нас к глубокой мысли, что великие религии, бесспорно, помогают раскрыться лучшим сторонам людской натуры, но данные качества как таковые – априорно заложены в человеке. Стремление Самира понятно каждому. Строгий армейский полковник (впрочем, оставшийся для собственной матери просто Петькой), с иронией окрестив юного путешественника «мамонтёнком» (1), тем не менее соглашается подбросить отставших от поезда пассажиров на вертолёте. А бизнесмен родом из Дагестана по имени Зухраб, поначалу скептически отнёсшийся к просьбе взять попутчиков, всё-таки не в силах устоять: «Отвечаю: вот так не надо делать. Так разве поступают? Мать – это вообще запрещённый приём»…
Особую симпатию вызывает убеждённость кинематографистов в том, что не только, как гласит народная мудрость, дорогу осилит идущий – и что всякий, чья цель благородна и возвышенна, не останется без поддержки (милостью Всевышнего и доброй волей людей). Закон работает и в обратную сторону: чистые помыслы пилигримов помогают самим незнакомцам, даже если поначалу находящимся в плену примитивных стереотипов. Материализующееся в поступках добро (как и зло, увы) обладает поразительным свойством даже не возвращаться, а расти и множиться, делать окружающий мир лучше, светлее, богаче. Основное действие перемежают флешбэки (снятые в чёрно-белом изображении), посвящённые детству Адиля, которого мама, не смирившись с вердиктом врачей, долго пыталась научить говорить и ради которого когда-то не отважилась исполнить сокровенную мечту – отправиться в Мекку. Вот уж воистину – неисповедимы пути Господни…
Наконец, «Рай под ногами матерей 2: Письмо матери» навевает ещё одно важное размышление. В первой части Руслан Акун показал, как на практике претворяется древний идеал, подразумевающий, что все люди – братья. В Узбекистане, Казахстане, Турции вспоминали об общем со странниками-киргизами тюркском происхождении, в арабских странах – преклоняли голову перед их беззаветной верой в Аллаха. Что уж говорить о России, по-прежнему, кто бы что ни говорил (и как бы ни старались супостаты в координации с националистическими элементами), остающейся с постсоветскими республиками по факту – в едином культурном поле? Это не значит, что поездка не обходится без трудностей, в том числе – спровоцированных нехорошими деяниями (вроде поспешного и, как выяснится, напрасного обвинения в краже денег или жалобы пассажира железнодорожного экспресса). Но ведь и по пути в Мекку, помнится, пришлось столкнуться с отпетыми мерзавцами (с сирийскими террористами)… Да и сами по себе препятствия лишь выступают проверкой того, насколько намерения Самира сильны, а заодно – закаляют характер, формируют личность. Если что и способно утешить его, потерявшего верного товарища, так это осознание, что тот встретится со своей мамой в раю, и будет знать, что долгое странствие в златоглавую Москву не было напрасным.
_______
1 – Кстати, неудивительно, что трогательный мультфильм Олега Чуркина «Мама для мамонтёнка» /1981/ попал под каток «ремейкизации».
Количество зрителей, посмотревших картину «Рай под ногами матерей 2: Письмо матери» в отечественном кинопрокате, даёт основания говорить о своего рода сенсации. Конечно, 483,8 тыс. проданных билетов не идут ни в какое сравнение с посещаемостью (правда, всесоюзной) в 21,4 млн. человек на серию у криминальной драмы «Волчья яма» /1984/, рекордной для киностудии «Киргизфильм». Но о кассовых сборах в размере RUB 202,1 млн. грезят и многие российские режиссёры, особенно если снимают не потенциальные блокбастеры, а скромные кинопроизведения разных жанров. Следует дополнительно уточнить, что вторая часть более чем вдвое превзошла в коммерческом отношении первую, которая, к слову сказать, тоже не осталась незамеченной… Пока ещё рано утверждать, что Руслан Акун достиг уровня Толомуша Океева или Болотбека Шамшиева, чьими достижениями по праву гордилась многонациональная советская киноиндустрия. Но его вклад в развитие (точнее, в восстановление) кинематографии Кыргызстана – беспрецедентен. Пожалуй, продолжение, получившее трогательный подзаголовок «Письмо матери», несколько уступает оригиналу в художественном отношении. Невзирая на то, что сценарий был вновь написан вместе с Эмилем Эсеналиевым, главный драматургический просчёт связан с персонажем, сыгранным этим талантливым актёром и шоуменом. В «Рае под ногами матерей» именно Адиль выступал полноправным протагонистом, поскольку без упорства и безграничной веры мужчины с диагнозом умственная отсталость престарелая матушка Райхан точно не отважилась бы совершить хадж. Теперь же он – лишь послушно следует повсюду за юным товарищем Самиром, сбежавшим из детдома с твёрдым намерением добраться до Москвы, где с некоторых пор живёт родительница. Хотя с другой стороны… Первая лента завершалась, напомним, тем, что Адиль, простившись с мамой, которая уже точно попадёт в рай, собирался в обратную дорогу, загрузив тачку несколькими бутылями с водой из священного колодца Замзам. Опять пешком и опять – не в одиночку: сопутник нашёлся без промедления. Казалось логичным посвятить продолжение не менее долгому возвращению на землю предков, но… такое решение выглядело бы, скорее всего, самоповтором, не говоря уже о снижении значимости цели. Вторая часть с прибытия – начинается. Совершивший паломничество в Мекку становится в глазах односельчан героем – живым примером того, что истинная вера способна творить чудеса. А вот для Самира действительно нет ничего важнее, чем увидеть самого дорогого на свете человека. Теперь исламские мотивы не то чтобы отошли на второй план, а словно растворены в течении повседневной жизни. Мальчик, мечтающий угостить маму привезённой другом чудодейственной водой, с готовностью делится ею со всяким, кто не остался равнодушным, проявил участие и заботу. И, например, актёр-неудачник Фёдор, не без юмора сыгранный Павлом Майковым, с благодарностью принимая дар, проводит параллель с христианским обрядом, напоминая старую как мир истину, что Бог един (пусть и получил в разных культурах разные имена). Авторы осторожно подводят нас к глубокой мысли, что великие религии, бесспорно, помогают раскрыться лучшим сторонам людской натуры, но данные качества как таковые – априорно заложены в человеке. Стремление Самира понятно каждому. Строгий армейский полковник (впрочем, оставшийся для собственной матери просто Петькой), с иронией окрестив юного путешественника «мамонтёнком» (1), тем не менее соглашается подбросить отставших от поезда пассажиров на вертолёте. А бизнесмен родом из Дагестана по имени Зухраб, поначалу скептически отнёсшийся к просьбе взять попутчиков, всё-таки не в силах устоять: «Отвечаю: вот так не надо делать. Так разве поступают? Мать – это вообще запрещённый приём»… Особую симпатию вызывает убеждённость кинематографистов в том, что не только, как гласит народная мудрость, дорогу осилит идущий – и что всякий, чья цель благородна и возвышенна, не останется без поддержки (милостью Всевышнего и доброй волей людей). Закон работает и в обратную сторону: чистые помыслы пилигримов помогают самим незнакомцам, даже если поначалу находящимся в плену примитивных стереотипов. Материализующееся в поступках добро (как и зло, увы) обладает поразительным свойством даже не возвращаться, а расти и множиться, делать окружающий мир лучше, светлее, богаче. Основное действие перемежают флешбэки (снятые в чёрно-белом изображении), посвящённые детству Адиля, которого мама, не смирившись с вердиктом врачей, долго пыталась научить говорить и ради которого когда-то не отважилась исполнить сокровенную мечту – отправиться в Мекку. Вот уж воистину – неисповедимы пути Господни… Наконец, «Рай под ногами матерей 2: Письмо матери» навевает ещё одно важное размышление. В первой части Руслан Акун показал, как на практике претворяется древний идеал, подразумевающий, что все люди – братья. В Узбекистане, Казахстане, Турции вспоминали об общем со странниками-киргизами тюркском происхождении, в арабских странах – преклоняли голову перед их беззаветной верой в Аллаха. Что уж говорить о России, по-прежнему, кто бы что ни говорил (и как бы ни старались супостаты в координации с националистическими элементами), остающейся с постсоветскими республиками по факту – в едином культурном поле? Это не значит, что поездка не обходится без трудностей, в том числе – спровоцированных нехорошими деяниями (вроде поспешного и, как выяснится, напрасного обвинения в краже денег или жалобы пассажира железнодорожного экспресса). Но ведь и по пути в Мекку, помнится, пришлось столкнуться с отпетыми мерзавцами (с сирийскими террористами)… Да и сами по себе препятствия лишь выступают проверкой того, насколько намерения Самира сильны, а заодно – закаляют характер, формируют личность. Если что и способно утешить его, потерявшего верного товарища, так это осознание, что тот встретится со своей мамой в раю, и будет знать, что долгое странствие в златоглавую Москву не было напрасным. _______ 1 – Кстати, неудивительно, что трогательный мультфильм Олега Чуркина «Мама для мамонтёнка» /1981/ попал под каток «ремейкизации».