Двое православных миссионеров, отец Петр и послушник Федор, в августе 1991 года прибывают на Ямал. Они пытаются окрестить семью ненцев-оленеводов, но при этом сам Федор испытывает мощное греховное искушение. Смотрите фильм «Цинга».
Почему аборигены съели Кука? Многие пытаются дать ответ на этот суровый вопрос. Для этого люди совершают небезопасные путешествия в разные части света. Кто-то отправляется на дикий, дикий Запад, а кто-то – на не менее дикий (и прекрасный) Крайний Север, как это сделали герои российского фильма «Цинга», двое православных миссионеров, отец Петр и послушник Федор в 1991 году. Будем надеяться, что ими, по крайней мере, никто не закусит.
Август 1991 года. Два христианских миссионера, насельники православного монастыря отец Петр (роль сыграл актер Дмитрий Поднозов) и послушник Федор (Никита Ефремов) путешествуют по бескрайним просторам Ямала, обширного полуострова на Крайнем Севере России. Здесь еще, оказывается, обитают самые настоящие язычники: оленеводы-ненцы, ведущие традиционный, отлаженный веками образ жизни. Миссия проходит не всегда гладко, кое-кто из представителей коренных народностей тундрового пространства не склонен доверять некой таинственной сущности, которая не смогла спасти своего собственного сына от мученической смерти и не намерена обращать свое благосклонное внимание на судьбу оленей, от которых зависит жизнь северян.
Да и между собой носители истинной веры не очень ладят: порывистый Федор критикует старшего собрата за чрезмерную толерантность по отношению к царящим на Ямале не самым ортодоксальным обычаям. Например, пить свежую оленью кровь. И в качестве послушания Петр оставляет ретивого перфекциониста в чуме ненецкого семейства на пару недель, пока он не завершит объезд территорий, нуждающихся в окормлении населения. Если Федор убедит обитателей здешних чумов – глава семьи Сергей, его жена Ватане (Евгения Манджиева), их сын Игорь, а также шаман Нгытырма с супругой Елей – креститься, то послушник станет обладателем вожделенной монашеской рясы. Петр уезжает, а оставленный без его надзора Федор начинает вести себя не очень благообразно.
Те, кто помнят шкодливого отца Иннокентия из фильма «День выборов» (2007), поймет, что персонаж в исполнении актера по фамилии Ефремов не будет слишком крепок в вере и устойчив ко грехам. Но не до такой же степени! Если бы речь шла о пристрастии к горячительным напиткам! Федор становится жертвой плотского искушения уже в первую ночь, проведенную им в ненецком чуме. Ему является сноровистая дамочка, в которой он опознает жену главы стойбища Ватане. Так наш праведник не может даже привить ей навыки получения удовольствия в благопристойной миссионерской позе! Суккуб скачет на бедняге при свете ярко пылающего костра, вписываясь в интересную цветовую гамму кадра и добавляя огонька в достаточно пресный сюжет картины.
Дальше – больше. Федор совершает еще один смертный грех. А потом авторы картины делают грациозный морально-эстетический кульбит и снимают с героя греховные вериги. Блуд? Так это же нечисть, которая ни святому Антонию, ни отцу Сергию даже представиться не могла! Убийство? Но ведь это по направлению умысла практически эвтаназия. Да и воскрес наш покойничек вскорости… Аминь.
Чтобы окончательно доконать зрителя набором загадочных аллюзий, коими картина просто переполнена, авторы вводят кощунственную сцену кровавого причащения. И снова фига в кармане: это ведь оленья кровь, обычный в здешних краях препарат для укрепления иммунитета. И пусть будет стыдно тому, кто плохо об этом подумает.
Помнится, история отечественного кинематографа знает по крайней мере один пример превращения способного документалиста в маститого режиссера художественного полного метра. Но пока трудно понять, вырастет ли из Владимира Головнева второй Эльдар Рязанов. Роскошные тундровые пейзажи, колоритная экзотика с оленями и чумами ему удаются. Чего не хватает – так это стройности драматургического каркаса повествования и четкой идеологической прорисовки сюжета.
Причем стремление к красивости иногда отдает откровенным дурновкусием. Например, явный переизбыток колоритной эротики в фильме, претендующем на статус чуть ли не философской притчи, не прибавляет очков авторам картины. А попытки проводить параллели между православием и язычеством кто-то и вовсе может счесть кощунственными.
Что же касается финальных титров по поводу печальной судьбы Советского Союза (единственного государства, которое, по меткому выражению Виктора Пелевина, после серии усовершенствований впало в нирвану), то ёрнический стёб по поводу величайшей геополитической катастрофы прошлого века (еще одно меткое высказывание) выглядит бестактным, если не сказать больше.
Мистика по-прежнему остается в тренде, так же, как и экологические мотивы в описании быта этнических меньшинств. Но каким-то образом все это многоцветье замыслов нужно интегрировать.
Если задать идиотский вопрос, а что же хотели сказать авторы картины, то вполне можно нарваться на дурацкий ответ. Процитирую одного из сценаристов, Евгения Григорьева: «Я надеюсь, что картина получится обязательной к просмотру. Все данные для этого – режиссер, актерский ансамбль, оператор и художник, а главное, высказывание в тексте – у нее есть». Ладно, выражение «обязательная к просмотру» еще можно оставить на совести косноязычного сценариста. Но вот насчет высказывания в тексте. То есть там имеется некий месседж, скрытое от непосвященных послание? Хорошо бы узнать, кого, куда и за какие прегрешения послали создатели «Цинги».
А по поводу судьбы героев картины можно сказать, что им еще повезло. Если бы сценаристы были знакомы с таким классическим текстом, как «Евангелие от Марка» Хорхе Луиса Борхеса, они бы уготовили миссионерам даже более интересную участь, чем капитану Куку.
Двое православных миссионеров, отец Петр и послушник Федор, в августе 1991 года прибывают на Ямал. Они пытаются окрестить семью ненцев-оленеводов, но при этом сам Федор испытывает мощное греховное искушение. Смотрите фильм «Цинга». Почему аборигены съели Кука? Многие пытаются дать ответ на этот суровый вопрос. Для этого люди совершают небезопасные путешествия в разные части света. Кто-то отправляется на дикий, дикий Запад, а кто-то – на не менее дикий (и прекрасный) Крайний Север, как это сделали герои российского фильма «Цинга», двое православных миссионеров, отец Петр и послушник Федор в 1991 году. Будем надеяться, что ими, по крайней мере, никто не закусит. Август 1991 года. Два христианских миссионера, насельники православного монастыря отец Петр (роль сыграл актер Дмитрий Поднозов) и послушник Федор (Никита Ефремов) путешествуют по бескрайним просторам Ямала, обширного полуострова на Крайнем Севере России. Здесь еще, оказывается, обитают самые настоящие язычники: оленеводы-ненцы, ведущие традиционный, отлаженный веками образ жизни. Миссия проходит не всегда гладко, кое-кто из представителей коренных народностей тундрового пространства не склонен доверять некой таинственной сущности, которая не смогла спасти своего собственного сына от мученической смерти и не намерена обращать свое благосклонное внимание на судьбу оленей, от которых зависит жизнь северян. Да и между собой носители истинной веры не очень ладят: порывистый Федор критикует старшего собрата за чрезмерную толерантность по отношению к царящим на Ямале не самым ортодоксальным обычаям. Например, пить свежую оленью кровь. И в качестве послушания Петр оставляет ретивого перфекциониста в чуме ненецкого семейства на пару недель, пока он не завершит объезд территорий, нуждающихся в окормлении населения. Если Федор убедит обитателей здешних чумов – глава семьи Сергей, его жена Ватане (Евгения Манджиева), их сын Игорь, а также шаман Нгытырма с супругой Елей – креститься, то послушник станет обладателем вожделенной монашеской рясы. Петр уезжает, а оставленный без его надзора Федор начинает вести себя не очень благообразно. Те, кто помнят шкодливого отца Иннокентия из фильма «День выборов» (2007), поймет, что персонаж в исполнении актера по фамилии Ефремов не будет слишком крепок в вере и устойчив ко грехам. Но не до такой же степени! Если бы речь шла о пристрастии к горячительным напиткам! Федор становится жертвой плотского искушения уже в первую ночь, проведенную им в ненецком чуме. Ему является сноровистая дамочка, в которой он опознает жену главы стойбища Ватане. Так наш праведник не может даже привить ей навыки получения удовольствия в благопристойной миссионерской позе! Суккуб скачет на бедняге при свете ярко пылающего костра, вписываясь в интересную цветовую гамму кадра и добавляя огонька в достаточно пресный сюжет картины. Дальше – больше. Федор совершает еще один смертный грех. А потом авторы картины делают грациозный морально-эстетический кульбит и снимают с героя греховные вериги. Блуд? Так это же нечисть, которая ни святому Антонию, ни отцу Сергию даже представиться не могла! Убийство? Но ведь это по направлению умысла практически эвтаназия. Да и воскрес наш покойничек вскорости… Аминь. Чтобы окончательно доконать зрителя набором загадочных аллюзий, коими картина просто переполнена, авторы вводят кощунственную сцену кровавого причащения. И снова фига в кармане: это ведь оленья кровь, обычный в здешних краях препарат для укрепления иммунитета. И пусть будет стыдно тому, кто плохо об этом подумает. Помнится, история отечественного кинематографа знает по крайней мере один пример превращения способного документалиста в маститого режиссера художественного полного метра. Но пока трудно понять, вырастет ли из Владимира Головнева второй Эльдар Рязанов. Роскошные тундровые пейзажи, колоритная экзотика с оленями и чумами ему удаются. Чего не хватает – так это стройности драматургического каркаса повествования и четкой идеологической прорисовки сюжета. Причем стремление к красивости иногда отдает откровенным дурновкусием. Например, явный переизбыток колоритной эротики в фильме, претендующем на статус чуть ли не философской притчи, не прибавляет очков авторам картины. А попытки проводить параллели между православием и язычеством кто-то и вовсе может счесть кощунственными. Что же касается финальных титров по поводу печальной судьбы Советского Союза (единственного государства, которое, по меткому выражению Виктора Пелевина, после серии усовершенствований впало в нирвану), то ёрнический стёб по поводу величайшей геополитической катастрофы прошлого века (еще одно меткое высказывание) выглядит бестактным, если не сказать больше. Мистика по-прежнему остается в тренде, так же, как и экологические мотивы в описании быта этнических меньшинств. Но каким-то образом все это многоцветье замыслов нужно интегрировать. Если задать идиотский вопрос, а что же хотели сказать авторы картины, то вполне можно нарваться на дурацкий ответ. Процитирую одного из сценаристов, Евгения Григорьева: «Я надеюсь, что картина получится обязательной к просмотру. Все данные для этого – режиссер, актерский ансамбль, оператор и художник, а главное, высказывание в тексте – у нее есть». Ладно, выражение «обязательная к просмотру» еще можно оставить на совести косноязычного сценариста. Но вот насчет высказывания в тексте. То есть там имеется некий месседж, скрытое от непосвященных послание? Хорошо бы узнать, кого, куда и за какие прегрешения послали создатели «Цинги». А по поводу судьбы героев картины можно сказать, что им еще повезло. Если бы сценаристы были знакомы с таким классическим текстом, как «Евангелие от Марка» Хорхе Луиса Борхеса, они бы уготовили миссионерам даже более интересную участь, чем капитану Куку.