Законодатели мод датского кинематографа, Ларс фон Триер и Томас Винтерберг, ещё со времён написания авангардного манифеста «Догма-95» обозначили особый стиль, суть которого избавить постановки от иллюзий и трюкачества – в пользу их естественности и реализма. И хотя медицинская драма «Вторая жертва» вышла спустя 20 лет после того, как «Догма-95» перестала быть азбукой новаторского кинопроизводства, а смотрится она вполне органичной наследницей тех пафосно-спасительных идей. Далеко не факт, что постановщица картины, Зиннини Элкингтон, опиралась на теории знаменитых земляков, но её душераздирающий стиль как минимум не противоречит их постулатам. Её лента заставляет задуматься о моральной ответственности врача, о том, как быстро и жестоко может наступить расплата за один-единственный прокол – опытного невролога.
Дополнительная смена не предвещала Александре каких-то проблем – поди не в первый же раз! И нехватка персонала в городской больнице вряд ли удивляла женщину, которой помимо основной нагрузки пришлось ещё тетёшкаться с девчонкой-интерном Эмили. В раздевалке Алекс фальшиво подбадривает юную коллегу, не особо вникая, что чувствует девушка в свой первый рабочий день в качестве врача без постоянного надзора. В начале кино и вплоть до первой трети хронометража Элкингтон применяет приём журналистской съёмки – длинным одиночным кадром. Так зрители будто находятся за спиной у Алекс в её обычное утро. Женщина добровольно берёт на себя дополнительные обязанности, не задавая никаких вопросов, уверенно перемещается по больнице, ловко оказывая помощь разным пациентам, быстро оценивает ситуацию и так же быстро принимает решения, а затем спешит к следующему. Одно из таких решений, как оказалось непродуманных, и запускает череду тяжёлых событий, бросающих вызов Александре и как медработнику, и как человеку.
Медицинский персонал во всём мире каждый день сталкивается с необходимостью выносить вердикты о жизни и смерти, однако эмоциональные последствия этого редко осознаются или изучаются, особенно когда возникают сомнения по поводу возможной ошибки или неверного диагноза. «Вторая жертва» исследует эмоциональное опустошение, которое может вызвать даже у опытного врача принятие важного решения под давлением. Распределение вины, юридические последствия, сомнения, чувство вины и страх. Сильнее всего в фильме страшит то, что у Алекс имелось в распоряжении буквально несколько секунд в тот короткий, но критический момент, когда она осматривала 18-летнего парня с обычной головной болью и не придала значения серьезности его состояния. Для врача ведь не ничего хуже сомнений, тем более, когда в ходе дальнейших событий выясняется, что ценную информацию она проворонила исключительно сама. До кучи оказывается, что более молодым коллегам значительно лучше удаётся сохранять себя в руках и общаться с родителями несчастного паренька, и тут уж ни на какую усталость от дежурства вину не спишешь.
Алекс приходится не только бороться с возможностью того, что она совершила ошибку. Трагическая ситуация дополнительно осложняется морально-этическими, правовыми и религиозными вопросами. Моральная двусмысленность и растущая напряженность во «Второй жертве» показаны так, как они выглядят на самом деле, без малейших прикрас. Сюжет развивается в изматывающем темпе, создавая сильное напряжение, похожее на то, как если перегруженная батарея вот-вот взорвется. Фильм Зиннини Элкингтон о стрессе и давлении на персонал, о людях, которые зависят от них. Как объясняет Алекс её старший коллега, когда она теряет уверенность и обращается к нему за советом, в этой борьбе они не всегда выигрывают: «У каждого врача есть кладбище». С точки зрения нравственной пользы к кино не придраться. Чувствуется глубокая вовлеченность автора, а Элкингтон сама выросла в семье медиков, и многие вещи знакомы ей с малых лет. Для неё это, к слову, первая полнометражная постановка.
Хуже у фильма обстоят дела с лицом проекта. Режиссёр доверилась бывалой сериальной исполнительнице Озлем Сагланмак – датчанке турецкого происхождения, и хоть нельзя сказать, что актриса совсем мимо кассы, но играет она средне. Не чувствуется в ней силы прожжённого специалиста, прошедшего огонь и воду. Что уж там, врачам положено уметь отключать эмоции и не терять самообладание в любых ситуациях. Явно ведь не в первый раз у Александры умирает пациент! Похвально желание сработать как бы на контрасте с известным циником доктором Хаусом, но проблема-то в том, что Хаус всегда оставался профессионалом экстра-класса, поучиться у него мечтали тысячи выпускников! Алекс же хочется пожелать попробовать себя в менее стрессовой профессии – и вряд ли на такую реакцию могла рассчитывать Зиннини Элкингтон. Впрочем, это всё детали: на фестивале в Гамбурге «Вторую жертву» оценили высоко и вручили приз зрительских симпатий.
Законодатели мод датского кинематографа, Ларс фон Триер и Томас Винтерберг, ещё со времён написания авангардного манифеста «Догма-95» обозначили особый стиль, суть которого избавить постановки от иллюзий и трюкачества – в пользу их естественности и реализма. И хотя медицинская драма «Вторая жертва» вышла спустя 20 лет после того, как «Догма-95» перестала быть азбукой новаторского кинопроизводства, а смотрится она вполне органичной наследницей тех пафосно-спасительных идей. Далеко не факт, что постановщица картины, Зиннини Элкингтон, опиралась на теории знаменитых земляков, но её душераздирающий стиль как минимум не противоречит их постулатам. Её лента заставляет задуматься о моральной ответственности врача, о том, как быстро и жестоко может наступить расплата за один-единственный прокол – опытного невролога. Дополнительная смена не предвещала Александре каких-то проблем – поди не в первый же раз! И нехватка персонала в городской больнице вряд ли удивляла женщину, которой помимо основной нагрузки пришлось ещё тетёшкаться с девчонкой-интерном Эмили. В раздевалке Алекс фальшиво подбадривает юную коллегу, не особо вникая, что чувствует девушка в свой первый рабочий день в качестве врача без постоянного надзора. В начале кино и вплоть до первой трети хронометража Элкингтон применяет приём журналистской съёмки – длинным одиночным кадром. Так зрители будто находятся за спиной у Алекс в её обычное утро. Женщина добровольно берёт на себя дополнительные обязанности, не задавая никаких вопросов, уверенно перемещается по больнице, ловко оказывая помощь разным пациентам, быстро оценивает ситуацию и так же быстро принимает решения, а затем спешит к следующему. Одно из таких решений, как оказалось непродуманных, и запускает череду тяжёлых событий, бросающих вызов Александре и как медработнику, и как человеку. Медицинский персонал во всём мире каждый день сталкивается с необходимостью выносить вердикты о жизни и смерти, однако эмоциональные последствия этого редко осознаются или изучаются, особенно когда возникают сомнения по поводу возможной ошибки или неверного диагноза. «Вторая жертва» исследует эмоциональное опустошение, которое может вызвать даже у опытного врача принятие важного решения под давлением. Распределение вины, юридические последствия, сомнения, чувство вины и страх. Сильнее всего в фильме страшит то, что у Алекс имелось в распоряжении буквально несколько секунд в тот короткий, но критический момент, когда она осматривала 18-летнего парня с обычной головной болью и не придала значения серьезности его состояния. Для врача ведь не ничего хуже сомнений, тем более, когда в ходе дальнейших событий выясняется, что ценную информацию она проворонила исключительно сама. До кучи оказывается, что более молодым коллегам значительно лучше удаётся сохранять себя в руках и общаться с родителями несчастного паренька, и тут уж ни на какую усталость от дежурства вину не спишешь. Алекс приходится не только бороться с возможностью того, что она совершила ошибку. Трагическая ситуация дополнительно осложняется морально-этическими, правовыми и религиозными вопросами. Моральная двусмысленность и растущая напряженность во «Второй жертве» показаны так, как они выглядят на самом деле, без малейших прикрас. Сюжет развивается в изматывающем темпе, создавая сильное напряжение, похожее на то, как если перегруженная батарея вот-вот взорвется. Фильм Зиннини Элкингтон о стрессе и давлении на персонал, о людях, которые зависят от них. Как объясняет Алекс её старший коллега, когда она теряет уверенность и обращается к нему за советом, в этой борьбе они не всегда выигрывают: «У каждого врача есть кладбище». С точки зрения нравственной пользы к кино не придраться. Чувствуется глубокая вовлеченность автора, а Элкингтон сама выросла в семье медиков, и многие вещи знакомы ей с малых лет. Для неё это, к слову, первая полнометражная постановка. Хуже у фильма обстоят дела с лицом проекта. Режиссёр доверилась бывалой сериальной исполнительнице Озлем Сагланмак – датчанке турецкого происхождения, и хоть нельзя сказать, что актриса совсем мимо кассы, но играет она средне. Не чувствуется в ней силы прожжённого специалиста, прошедшего огонь и воду. Что уж там, врачам положено уметь отключать эмоции и не терять самообладание в любых ситуациях. Явно ведь не в первый раз у Александры умирает пациент! Похвально желание сработать как бы на контрасте с известным циником доктором Хаусом, но проблема-то в том, что Хаус всегда оставался профессионалом экстра-класса, поучиться у него мечтали тысячи выпускников! Алекс же хочется пожелать попробовать себя в менее стрессовой профессии – и вряд ли на такую реакцию могла рассчитывать Зиннини Элкингтон. Впрочем, это всё детали: на фестивале в Гамбурге «Вторую жертву» оценили высоко и вручили приз зрительских симпатий.